Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Блейкмора впечатлила идея Вурхеса об искусственном кровеносном сосуде. Чтобы проверить его гипотезу, они сделали трубку из шелкового носового платка и использовали ее для замены брюшной аорты собаки. Она работала как сосуд в течение часа, прежде чем кровотечение предсказуемо положило конец эксперименту. И жизни животного. Однако вскоре после этого Джеймс Блант, ортопед-резидент из Колумбийской больницы, заполучил рулон ткани «Винион-Н», который по неизвестной причине подарила больнице компания Union Carbide. Эта бракованная партия не впитывала краситель, но состояла из прочного плетения, предназначенного для армейских парашютов. Блант попытался использовать этот материал для замены сухожилия, но результат его не удовлетворил, и он предложил ткань Вурхису.

Используя швейную машинку своей жены, Вурхис изготовил трубки – ткань оказалось не так-то легко сшить.

Чтобы пришить такую трубку к артерии и избежать просачивания крови, требовалась поразительная ловкость, но Вурхису удалось имплантировать их шести собакам. Одна из собак прожила четыре недели с полностью функциональным трансплантатом.

Как-то поздним вечером в феврале 1953 года Вурхиса, который был старшим резидентом в больнице, вызвали в отделение неотложной помощи, чтобы осмотреть пациента с сильной болью. Диагноз был очевиден. У мужчины держалось низкое кровяное давление и пальпировалась пульсирующая масса в брюшной полости, что указывало на разрыв аневризмы аорты. По стечению обстоятельств, старшим хирургом на дежурстве был доктор Блейкмор, и в течение получаса пациент оказался на операционном столе. Когда брюшную полость разрезали от грудины до лобковой кости, хирург обнажил аорту и пережал ее над местом протечки. Хоть это незамедлительно остановило кровотечение, вскоре стало ясно, что аневризма распространилась ниже бифуркации аорты[80] в главные артерии обеих ног. В тот момент медсестра, связавшаяся по телефону с банком гомотрансплантатов, объявила: «У меня плохие новости. Похоже, во всем Нью-Йорке нет ни одного доступного гомотрансплантата». Разорванная аневризма была обнажена, кровотечение – взято под контроль, но заменить поврежденный участок оказалось нечем.

В операционной повисла тягостная тишина, пока Блейкмор протяжно не пробасил: «Что ж, тогда нам нужно сделать свой». После этого Вурхис отправился в лабораторию здания медицинской школы, чтобы изготовить раздвоенный трансплантат. Он никогда не делал этого раньше. Между тем на счету была каждая минута: из-за пережатой аорты нижняя часть тела лишилась кровоснабжения. Шелдон Левин, один из коллег Вурхиса, который в ту ночь был вторым ассистентом, описал сцену так: «Было два часа ночи, в лаборатории жутко и темно, и мы все никак не могли отыскать выключатель. Оконные стекла тряслись от ветра, и мы слышали, как мыши негодующе грохочут колесами в своих клетках. Мы кое-как включили свет, подошли к швейной машинке в углу и положили два листа “Виниона-Н”. Нарисовали перевернутую букву Y и сшили три трубки под тиканье часов. Отрезав лишнюю ткань, помчались в операционную. Передали трансплантат медсестре, она стерилизовала его, и мы снова обработали руки. Доктор Блейкмор все еще изолировал огромную аневризму по всей длине. Наконец аневризму удалили, и трансплантат в форме буквы Y пришили на место».

Сначала Блейкмор снял зажимы с артерий ног, чтобы позволить слабому коллатеральному кровообращению заполнить трубки. Всех встревожило протекание крови через сам материал трансплантата – снова пришлось установить зажимы. Еще через пять минут их сняли, и просачивание крови прекратилось. Естественный процесс коагуляции закрыл поры. Волнуясь, хирург медленно снял верхний зажим, чтобы восстановить стремительный артериальный поток в нижнюю часть тела. Общее время окклюзии аорты составило три часа, после чего кровоточить стало все, кроме трансплантата! В паху прощупывалась пульсация, и брюшную полость быстро зашили, оставив в ней дренажную трубку.