Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Для меня убедительность хирургического вмешательства при расслоении аорты объяснялась тем фактом, что оно объединяло все методы и технологии, обсуждавшиеся до сих пор. Пациента быстро подключают к АИК. Его тело охлаждают до 18°C, после чего кровообращение полностью прекращается. Вводится кардиоплегический раствор, и кровь поступает в аппарат. Расслоенный участок восходящей аорты вместе с частью дуги аорты (или целой дугой) отсекаются и заменяются трансплантатом из дакрона, в то время как протекающий клапан либо восстанавливают, либо заменяют протезом.

Кровотечение через отверстия от иглы в нежной расслоившейся стенке аорты – нечто само самой разумеющееся, но, как однажды сказал Моше Шайн, «лучший фактор свертывания крови – это хирург».

На протяжении десятилетий уровень смертности при операциях на расслоившейся аорте составлял значительные 25 %. Это настолько устрашающая цифра, что пациентов в Великобритании теперь направляют в специализированные центры аортальной хирургии, сколько бы времени это ни занимало. Благодаря знаниям и опыту смертность можно снизить. Я опубликовал описание моей собственной серии из 100 экстренных операций, проведенных в Оксфорде с 1988 по 2000 год, при которых я потерял всего шесть пациентов. У семи был синдром Марфана, а 24 перенесли не только стандартное восстановление поврежденного участка сосуда, но и замену дуги аорты. Никто не умер от кровотечения, хотя шести пациентам впоследствии понадобилась повторная операция в связи с новыми аневризмами аорты или протекающим аортальным клапаном. К счастью, все они выжили.

В 1960-х годах сердечно-сосудистая хирургия стремительно развивалась, наряду с визуализацией кровеносных сосудов путем введения рентгеноконтрасного вещества. Кроме того, были и важные нехирургические достижения. Томас Фогарти, хирург-резидент Университета Цинциннати, разработал надувной баллон для удаления тромбов из артериальной системы. Радиолог из Орегона Чарльз Доттер обнаружил, что мощное гидравлическое надувание баллона способно расширять кровеносные сосуды, суженные из-за атеросклероза. До этого момента радиологи и кардиологи ставили диагнозы и предоставляли хирургам снимки, на основании которых те могли действовать. Фогарти и Доттер собирались изменить это с помощью вмешательства, призванного изменить медицину.

Представьте себе скромную обстановку на малоизвестной конференции радиологов в Чехословакии. Доттера пригласили прочитать лекцию о новых разработках в диагностической визуализации кровеносных сосудов, но он собирался рассказать о своих гораздо более смелых амбициях. Он обратился к аудитории с таким утверждением: «Ангиографический катетер может быть чем-то большим, чем просто пассивным диагностическим приспособлением. Если подключить к его использованию воображение, он может стать неоценимым хирургическим инструментом». За этим моментом из серии «перо сильнее меча» незамедлительно последовали восторженные аплодисменты. «Как будто бомбу сбросили», – сказал один из людей, присутствовавших в зрительном зале. Но, как Старру нужен был Эдвардс, Доттеру нужен был Билл Кук, частный предприниматель из Индианы, которому было суждено стать одним из богатейших людей Америки.

Родственные души встретились на ежегодной конференции Радиологического общества Северной Америки в Чикаго в 1963 году. Кук, изготавливая катетеры на столике у своего стенда, заметил пристально наблюдавшего за ним высокого худощавого мужчину. Когда вечером выставочный зал закрылся, Доттер подошел к Куку и попросил одолжить горелку Бунзена и куски трубки, с которыми он работал. Кук согласился, но настоял, чтобы перед открытием выставки на следующий день оборудование вернули. Он был поражен, когда утром Доттер вернулся с десятью лучшими ангиографическими катетерами, что ему приходилось видеть. Все они были распроданы радиологам в тот же день.

Доттер пригласил Кука к себе в Портленд, но он отказался, потому что не мог себе позволить поездку. Воодушевленный Доттер купил ему билет на самолет.