Хижина дяди Тома

— Ну, что я с ней поделаю, если вы не перестанете так вести себя, Огюстен! — повторяла она.

— Да, действительно, это никуда не годится. Больше не буду. Но разве не смешно слушать, когда эта обезьянка коверкает непонятные ей длинные слова?

— Вы ее сбиваете с толку.

— Ну и что же? Ей все равно, что это слово, что другое.

— Вы хотели, чтобы я воспитала ее как следует, и не забывайте, она разумное существо, не употребляйте во зло вашего влияния.

— О, горе, горе! Вы правы, кузина! Но мне остается сказать о себе словами Топси: «Я ужасная дрянь!»

Воспитание Топси продолжалось около двух лет. Мисс Офелия не знала с ней ни минуты покоя и под конец даже привыкла к этим мучениям, как привыкают к невралгии или мигреням.

Что касается Сен-Клера, то он забавлялся Топси, точно это был попугай или собачка. Впав в немилость за свои проделки, она пряталась за его стулом, и он всякий раз выручал ее из беды. На деньги, которые время от времени перепадали Топси от хозяина, она покупала орехов и леденцов и щедрой рукой одаривала ими всех негритят в доме, ибо в чем другом, а в скаредности упрекать эту девочку не приходилось. Сердце у нее было доброе, а озорство служило ей только средством самозащиты.

Мы ввели Топси в наш кордебалет, и теперь она время от времени будет появляться на сцене рядом с прочими действующими лицами.

Глава XXI. В Кентукки

Читатели, вероятно, не откажутся заглянуть вместе с нами в хижину дяди Тома и узнать, как живут те, с кем он так давно расстался.

Летний день клонился к вечеру, двери и окна гостиной были распахнуты навстречу залетному ветерку. Мистер Шелби сидел рядом с гостиной, в большом зале, который тянулся через весь дом и выходил и справа и слева на веранды. Откинувшись на спинку одного кресла и положив ноги на другое, он наслаждался послеобеденной сигарой. Миссис Шелби сидела у раскрытых дверей с вышиванием в руках. Она сосредоточенно думала о чем-то и, видимо, выбирала минуту, чтобы поделиться своими мыслями с мужем.

— Вы знаете, Хлоя получила письмо от Тома, — заговорила наконец миссис Шелби.

— Вот как! Значит, у него завелись там друзья. Ну, как ему живется?

— Судя по всему, он попал в очень хороший дом. К нему там прекрасно относятся, работа нетрудная.

— Вот и чудесно, я очень рад за него… искренне рад, — сказал мистер Шелби. — Наш Том так приживется на Юге, что, пожалуй, не захочет возвращаться сюда.

— Напротив, он очень беспокоится, спрашивает, когда его выкупят.

— Вот это я затрудняюсь сказать. Стоит только наделать долгов, и из них, кажется, никогда не выпутаешься. У меня такое ощущение, будто я увязаю в трясине. Сегодня занимаешь у одного, чтобы расплатиться с другим, завтра — у третьего, чтобы расплатиться с первым. Не успеешь передохнуть, выкурить сигару — подходят сроки разных векселей, заемных писем и тому подобной дряни, которая сыплется на тебя со всех сторон.

— Мне кажется, друг мой, что поправить наши дела можно. Давайте продадим всех лошадей, продадим какую-нибудь ферму и расплатимся с долгами.

— Перестаньте говорить вздор, Эмили! Вы прекраснейшая жена, другой такой не найдется во всем Кентукки, но в делах вы ничего не смыслите, как, впрочем, и все женщины.

— Может быть, — сказала миссис Шелби. — Но почему бы вам не поделиться со мной своими заботами? Дайте мне хотя бы список ваших кредиторов и должников, и я сделаю все, чтобы свести концы с концами.

— Довольно, Эмили! Перестаньте меня мучить! Я и самому себе не могу дать точный отчет в своих затруднениях, а вы так о них говорите, будто это пироги тетушки Хлои, которые она подравнивает и защипывает со всех сторон. Нет, это все не вашего ума дело!

Мистер Шелби даже повысил голос, — способ, весьма удобный и убедительный, когда споришь с женой.

Она замолчала, подавив вздох. Откровенно говоря, характер у нее был гораздо тверже, чем у мужа, и мистер Шелби напрасно не доверял ее женскому уму, так как она обладала большой практической сметкой и прекрасно разобралась бы в его делах.

Миссис Шелби всей душой хотела выполнить обещание, данное Тому и тетушке Хлое, и эта новая задержка очень ее огорчила.

— Неужели мы не сможем скопить нужную сумму? Бедная тетушка Хлоя! Она так надеется на это!

— Очень жаль! Я поторопился — не надо было давать им никаких обещаний. А теперь, по-моему, разумнее всего было бы сказать об этом Хлое. Пусть привыкает к мысли, что Том не вернется. Через год-два он найдет себе другую жену, и Хлое тоже следовало бы подумать о другом муже.

— Мистер Шелби! Я учила наших негров, что их брак священен так же, как и наш, и теперь не осмелюсь дать Хлое подобный совет.

— Ну что ж, Эмили, приходится только жалеть, что вы обременяете негров нравственными устоями, которые им совсем не по чину.

— Эти нравственные устои проповедует Библия, мистер Шелби.

— Я не хочу пререкаться с вами по поводу ваших верований, Эмили, но, по-моему, они совершенно непригодны для тех, кто находится в таком положении, как негры.