Хижина дяди Тома

— Да, это верно, — сказала миссис Шелби, — и потому мне так ненавистно рабовладельчество. Друг мой, разве можно забывать обещания, которые мы даем этим беззащитным существам? Если другим путем денег добыть нельзя, я буду давать уроки музыки. Моих заработков хватит на выкуп.

— И вы пойдете на такое унижение, Эмили? Я не допущу этого!

— Унижение? Для меня будет гораздо унизительнее, если люди перестанут верить моему слову.

— Я знаю вашу склонность к геройству и несбыточным мечтаниям, — сказал мистер Шелби, — но прежде чем идти на такое донкихотство, надо как следует подумать, Эмили…

Их разговор прервала тетушка Хлоя, появившаяся на пороге.

— Будьте так любезны, миссис… — сказала она.

— Ты что, Хлоя? — спросила хозяйка, поднимаясь с кресла.

— Не угодно ли миссис выйти на дверанду, взглянуть на птицу?

Хлоя почему-то всегда называла веранду «дверандой» и упорствовала в этом, несмотря на то что младшие члены семьи Шелби каждый раз поправляли ее.

— Подумаешь! — говорила она. — Что одно слово, что другое, никакой разницы нет. — И веранда по-прежнему именовалась «дверандой».

Миссис Шелби вышла и улыбнулась Хлое, которая сосредоточенно разглядывала битых цыплят и уток, разложенных в ряд на земле.

— Я думаю, не приготовить ли нам паштет из цыплят?

— Мне, право, все равно, тетушка Хлоя. Делай как знаешь.

Хлоя не двигалась с места, рассеянно поворачивая на ладони цыпленка. Ее мысли были, очевидно, заняты чем-то другим. Наконец она собралась с духом, рассмеялась коротким смешком, которым негры всегда предваряют какое-нибудь сомнительное предложение, и заговорила:

— Господи, миссис! И зачем только вам с хозяином думу думать, где достать деньги, когда они у вас в руках! — И Хлоя снова рассмеялась.

— О чем ты? Я не понимаю, — сказала миссис Шелби, не сомневаясь, что Хлоя слышала ее разговор с мужем от первого до последнего слова.

— Да вы сами посудите, миссис! — посмеиваясь, ответила тетушка Хлоя. — Другие господа посылают своих негров на заработки и получают за это немалые деньги. Кому охота держать такую ораву дома, ведь ее прокормить чего стоит!

— Что же ты предлагаешь, Хлоя?

— Я, миссис, ничего не предлагаю. А вот Сэм говорит, будто в Луисвилле есть один… как их там называют… бандитер, что ли, и будто ему нужна хорошая пирожница. Жалованья обещает положить четыре доллара в неделю.

— Ну и что же?

— Вот я и думаю: пора бы вам, миссис, приставить Салли к настоящему делу. Я ведь который год с ней вожусь, кое-чему научила. Если миссис отпустит меня на заработки, вот вам и лишние деньги будут. Я со своими печеньями и пирожками ни перед кем не осрамлюсь, любой бандитер останется доволен.

— Кондитер, Хлоя.

— Ну, кондитер! Никак я это слово не запомню.

— А что же с детьми будет — бросишь их?

— Господи, миссис! Да мальчишки-то уж подросли, работать будут, они шустрые. А дочка у меня зря никогда не капризничает, с ней возни немного. Ее Салли к себе возьмет.

— Луисвилл далеко отсюда.

— Да разве меня этим запугаешь? Ведь он вниз по реке? Может, мой старик где-нибудь в тех местах? — И, сказав это, Хлоя вопросительно посмотрела на миссис Шелби.

— Нет, Хлоя, он еще дальше, на несколько сот миль.

Лицо у Хлои вытянулось.

— Ну, ничего. Все-таки ты будешь ближе к нему. Хорошо, я тебя отпущу, а твои заработки все, до последнего цента, пойдут на выкуп Тома.

Как туча расцвечивается серебром, когда ее коснется солнечный луч, так осветилось сейчас темное лицо тетушки Хлои. Она буквально просияла, услышав эти слова.

— Господи, миссис! Какая же вы добрая! Я сама об этом думала. Ведь мне ничего не надо — ни одежды, ни обуви. Я все до цента сберегу. А сколько в году недель, миссис?

— Пятьдесят две, — ответила миссис Шелби.

— Подумать только! И за каждую неделю по четыре доллара! Сколько же это всего будет!

— Двести восемь долларов.

— У-ух ты! — удивленно и радостно протянула Хлоя. — А долго ли мне работать, пока я скоплю все деньги?

— Года четыре, а может быть, и пять. Но тебе не придется отрабатывать всю эту сумму, я и своих денег добавлю.

— Чтобы миссис давала уроки? Да кто же это потерпит! Хозяин правильно говорит — не к лицу вам такое занятие.

— Ничего, Хлоя, не беспокойся. Я не уроню чести нашей семьи, — с улыбкой сказала миссис Шелби. — Когда же ты думаешь уезжать?

— Да я еще ничего не думаю. Правда, Сэм ведет в Луисвилл стригунков на продажу, обещал и меня с собой прихватить. Я кое-какие вещи собрала… Если миссис будет угодно, я завтра утром и уеду с Сэмом. Мне только пропуск надо и рекомендацию.

— Хорошо, Хлоя, если мистер Шелби не будет возражать, я все сделаю. Но сначала надо с ним поговорить.

Миссис Шелби поднялась наверх, а Хлоя, радостная, помчалась к себе в хижину готовиться к отъезду.

— Мистер Джордж, а вы ничего не знаете? Я завтра уезжаю в Луисвилл! — объявила она Джорджу Шелби, когда тот застал ее за разборкой детской одежды. — Надо все пересмотреть, привести в порядок. Да, мистер Джордж, уезжаю… Буду получать четыре доллара в неделю, а миссис будет копить эти деньги на выкуп моего старика.

— Фью! Вот здорово! — воскликнул Джордж. — Когда же ты едешь?