Хижина дяди Тома

— Завтра утром, вместе с Сэмом. А вы, мистер Джордж, сели бы да прописали моему старику про наши дела.

— Сейчас напишем, — сказал Джордж. — Вот дядя Том обрадуется, когда получит от нас весточку! Я только сбегаю домой за бумагой и чернилами. Тетушка Хлоя, а про стригунков тоже надо написать, правда?

— Обязательно, мистер Джордж. Ну, бегите, а я приготовлю чего-нибудь закусить, курятины, что ли… Теперь не скоро вам придется ужинать у вашей бедной старенькой Хлои!

Глава XXII. «Засыхает трава, увядает цветок»

Жизнь наша проходит незаметно, и так же незаметно, день за днем, прошли для нашего друга Тома два года. Том жил вдали от всего, что было дорого ему, и тянулся к близким всем сердцем, но уныние никогда не овладевало им, ибо струны на арфе наших чувств натянуты так искусно, что только сокрушительный удар может порвать их и нарушить ее строй. Оглядываясь назад, на те годы, которые сейчас, издали, кажутся нам полными горя и тяжких испытаний, мы вспоминаем, что каждый прожитый в ту пору час приносил с собой какое-то облегчение, какую-то усладу, и хотя полного счастья у нас не было, все же уныние не овладевало нами.

Сидя в своем «кабинете», Том читал о человеке, который «научился быть довольным тем, что у него есть». Эта доктрина казалась ему хорошей и разумной, и она соответствовала глубокомыслию и спокойствию духа, которое он черпал из чтения Библии.

На свое письмо (мы уже упоминали о нем в предыдущей главе) он вскоре получил ответ, написанный почерком Джорджа, таким крупным и четким, что, по словам Тома, его можно было прочитать с другого конца комнаты. В письме сообщались весьма важные домашние новости, уже известные нашему читателю. Там было сказано, что тетушка Хлоя пошла в услужение к одному кондитеру в Луисвилле и, будучи большой искусницей по части разных пирожков и тортов, зарабатывает немалые деньги, и деньги эти все, до последнего цента, откладываются на выкуп Тома. Моз и Пит процветают, а малютка бегает по всему дому и находится под присмотром Салли и самих хозяев.

Без тетушки Хлои хижина будет стоять закрытая, но Джордж не пожалел слов, описывая, как ее отделают и разукрасят, когда Том вернется домой.

В конце письма перечислялись все предметы, которые Джордж проходил в школе, и название каждого из них начиналось с заглавной буквы, снабженной множеством завитушек. Дальше приводились клички четырех жеребят, появившихся на конюшне в отсутствие Тома, а заодно сообщалось, что папа и мама здоровы.

Письмо было написано слогом сухим и сжатым, но Тому оно показалось верхом совершенства. Он не уставал любоваться им и даже советовался с Евой, не повесить ли его в рамке на стену. Привести этот план в исполнение помешало только то, что одной стороны листка тогда не было бы видно.

Дружба между Томом и Евой все крепла, по мере того как Ева подрастала. Трудно определить место, которое занимала она в мягком, отзывчивом сердце своего верного слуги. Он любил ее, как нечто хрупкое, земное, и в то же время чуть ли не видел в этой девочке начало божественное, небесное. Так итальянский моряк взирает на изображение младенца Иисуса — взирает благоговейно и нежно. И сильнее всего радовался Том, когда ему удавалось исполнить какую-нибудь просьбу Евы, какую-нибудь невинную причуду, то, что, словно радуга, расцвечивает детские годы. На рынке он выбирал для нее самые красивые букеты, покупал ей то спелый персик, то апельсин. И сердце его наполнялось радостью, когда, возвращаясь домой, он издали видел ее золотистую головку и слышал детский голос:

— Ну, дядя Том, покажи, что ты мне принес сегодня!

И Ева тоже не скупилась на добрые услуги Тому. Хоть и совсем малышка — она прекрасно читала. Музыкальность, поэтическое воображение и врожденная тяга ко всему возвышенному, благородному сделали из нее такую чтицу Библии, какой Том до сих пор не слышал. На первых порах она бралась читать, чтобы доставить удовольствие своему скромному другу, но вскоре глубокая натура девочки дала ростки и обвилась вокруг этой величественной книги. Ева полюбила Библию, ибо она будила в ней новые стремления и какие-то неясные, но сильные чувства, близкие юным душам, восприимчивым и порывистым.