Хижина дяди Тома

— Они бы у меня научились писать и читать письма и Библию, — твердо сказала Ева. — Я ведь знаю, мама, как им тяжело. Том страдает оттого, что он неграмотный, и няня, и многие другие. По-моему, это очень нехорошо, что их не учат.

— Ах, перестань, Ева! Ты еще совсем ребенок, где тебе разыграться в таких вопросах! — сказала Мари. — И, кроме того, от твоей болтовни у меня разболелась голова.

Мари всегда ссылалась на головную боль, если хотела прекратить разговор, который был ей не по вкусу.

Ева тихонько вышла из комнаты. Но с того самого дня она начала прилежно обучать няню грамоте.

Глава XXIII. Энрик

Однажды, вскоре после разговора Евы с матерью, к Сен-Клеру приехал погостить его брат Альфред со своим старшим сыном.

Трудно представить себе зрелище более любопытное и прекрасное, чем эти братья-близнецы. Вместо того чтобы придать им сходство, природа создала их полностью противоположными друг другу, но непостижимые узы любви и дружбы связали братьев крепче крепкого.

Они часами разгуливали под руку по аллеям и дорожкам поншантренского парка — голубоглазый, белокурый Огюстен, такой гибкий, стройный, живой, и Альфред — коренастый, солидный, с темными глазами, гордым римским профилем. Взгляды, поступки каждого — все служило у них поводом для торов, но это не только не мешало им наслаждаться обществом друг друга, а было некоей притягательной силой, подобной той, что существует между полюсами магнита.

Двенадцатилетний Энрик, старший сын Альфреда, был красивый, темноглазый мальчик, властный не по годам, но очень живой и веселый. Свою двоюродную сестру он увидел впервые и сразу же пленился ее ангельской кротостью и добротой.

У Евы был белый пони, очень спокойный на ходу и такой же смирный, как его маленькая хозяйка.

На следующий день после приезда гостей к веранде подали двух оседланных лошадок. Дядя Том вел пони, а красивый мальчик-мулат лет тринадцати — вороного арабского коня, которого только что купили Энрику за большие деньги.

Энрик, по-мальчишески гордый новым конем, внимательно осмотрел его, приняв поводья из рук своего маленького грума, и вдруг нахмурился:

— Додо! Это что такое? Ты, лентяй, не почистил его?

— Почистил, хозяин, — робко ответил Додо, — а он опять запылился.

Грум Энрика был мулат, одного с ним роста, черноглазый, кудрявый, с высоким, открытым лбом. Судя по тому, как он вспыхнул и сверкнул глазами, пытаясь оправдаться, к крови его примешивалась кровь белого человека.

— Молчать, негодяй! — крикнул Энрик, взмахнув хлыстом. — Смеешь еще разговаривать!

— Мистер Энрик… — начал было Додо.

Энрик наотмашь стегнул его по лицу, схватил за руку, бросил перед собой на колени и принялся бить, не жалея сил.

— Вот, получай! Я тебе покажу, как мне перечить! Отведи лошадь в стойло и вычисти ее как следует. Знай свое место, щенок!

— Сударь, — сказал Том, — Додо хотел вам объяснить, что лошадь вывалялась в пыли, когда ее выводили из конюшни. Она горячая, вот и разыгралась. А что он чистил ее, это правда, я сам за ним присматривал.

— Молчи, тебя не спрашивают! — крикнул мальчик и, повернувшись на каблуках, взбежал на веранду, где стояла Ева в синей амазонке.

— Кузина, прости! Из-за этого болвана тебе придется ждать. Давай посидим здесь, они сейчас вернутся… Но что с тобой? Почему ты такая грустная?

— Зачем ты обидел Додо? Как это нехорошо… жестоко! — сказала Ева.

— Жестоко? — с непритворным удивлением повторил мальчик. — Я тебя не понимаю, милая Ева.

— Я не позволю тебе называть меня милой Евой, если ты будешь так поступать.

— Кузина, ты не знаешь Додо! С ним иначе нельзя. Он лгун, притворщик. Его надо сразу же осадить, чтобы он пикнуть не посмел. Папа всегда так делает.

— Ведь дядя Том рассказал, как все случилось, а он никогда не лжет.

— Ну, значит, этот негр какой-то особенный! У моего Додо что ни слово, то ложь.

— Это потому, что ты его запугал.

— Ева, да что ты так беспокоишься о Додо? Смотри, я начну ревновать тебя к нему!

— Он ни в чем не виноват, а ты побил его.

— Ну, пусть ему это зачтется за какую-нибудь следующую провинность. Лишний удар хлыстом Додо не повредит — он своевольный мальчишка. Но если ты принимаешь это так близко к сердцу, я не буду больше бить его при тебе.

Такое обещание не удовлетворило Еву, но все ее попытки убедить брата в своей правоте были тщетны.

Вскоре появился Додо с лошадьми.

— Ну вот, Додо, теперь я вижу, ты постарался, — более милостивым тоном сказал его юный хозяин. — Подержи пони, а я помогу мисс Еве сесть.

Додо подошел и стал рядом с лошадкой. Лицо у него было грустное, глаза заплаканные.

Энрик, щеголявший своей галантностью, усадил сестру в седло и подал ей поводья.

А Ева нагнулась к Додо и сказала:

— Спасибо, Додо, ты хороший мальчик.

Изумленный взгляд мулата остановился на личике Евы. Щеки его залились румянцем, на глаза навернулись слезы.

— Додо! — повелительно крикнул его хозяин.

Мальчик кинулся к нему.

— Вот тебе деньги на леденцы, — сказал Энрик, сев в седло, и поскакал за Евой.