Хижина дяди Тома

Мальчик долго смотрел вслед удаляющимся всадникам. Один из них одарил его деньгами, другая — тем, что было ему во сто крат дороже: добрым, ласковым словом. Додо разлучили с матерью всего несколько месяцев назад. Альфред Сен-Клер купил его на невольничьем рынке, решив, что красивый мулат будет под стать прекрасной арабской лошадке. И теперь Додо проходил выучку у своего молодого хозяина.

Братья Сен-Клер видели из глубины сада всю эту сцену.

Огюстен вспыхнул, но ограничился лишь насмешливо-небрежным вопросом:

— Вот это и называется у нас республиканским воспитанием, Альфред?

— Энрик вспыльчив, как порох, — невозмутимо ответил старший брат.

— И ты считаешь, что такие вспышки ему на пользу? — сухо продолжал Огюстен.

— А что с ним поделаешь? Он настоящий бесенок. Мы дома давно махнули на него рукой. Но Додо тоже хорош! Порка ему никогда не повредит.

— И вот так-то твой Энрик усваивает себе первый республиканский завет: «Все люди рождаются равными и свободными»!

— А! Это все французский сентиментальный вздор в духе Тома Джефферсона, — сказал Альфред. — В наше время просто нелепо вспоминать его болтовню.

— Да, пожалуй, ты прав, — многозначительно проговорил Огюстен.

— Мы прекрасно знаем, — продолжал его брат, — что не все люди рождаются свободными и равными. На мой взгляд, эти республиканские разглагольствования — чистейший вздор. Равными правами могут пользоваться люди образованные, богатые, люди тонкого ума и воспитания, а не жалкая чернь.

— Если бы ты мог внушить черни эти мысли! — воскликнул Огюстен. — А ведь во Франции она однажды показала себя во всей силе.

— Чернь надо держать в повиновении, не ослабляя узды ни на минуту! — сказал Альфред и топнул ногой в подтверждение своих слов.

— Зато когда она поднимает голову, тогда берегись! Вспомни хотя бы, что творилось в Сан-Доминго.

— Ничего! В нашей стране мы как-нибудь обойдемся без этого. Надо только раз и навсегда положить конец теперешним разговорам о том, что негров следует развивать, неграм следует давать образование и прочее тому подобное. Низшим классам образование ни к чему.

— Ты поздно спохватился, — сказал Огюстен. — Образование они получат, весь вопрос только в том, какое. Наша социальная система ничего, кроме варварства и жестокости, преподать им не может. Мы повинны в том, что негры теряют человеческий облик и превращаются в животных. И если они когда-нибудь поднимут голову, нам несдобровать!

— Никогда этого не будет! — воскликнул Альфред.

— Ну что ж, — сказал Сен-Клер, — разведи пары в котле, завинти крышку потуже и сядь на нее. Посмотрим, что с тобой будет.

— Посмотрим! — ответил Альфред. — Если машина работает без перебоев и котел в исправности, сидеть на крышке не страшно.

— Точно так же рассуждало французское дворянство времен Людовика Шестнадцатого, а в наши дни так рассуждает Австрия и Пий Девятый. Но в одно прекрасное утро котлы взорвутся, и вы все взлетите на воздух.

— Dies declarabit[8], — со смехом сказал Альфред.

— Помяни мое слово: если есть в наше время закон, который способен действовать с непреложностью божеского закона, то массы восстанут и низшие классы возьмут над нами верх.

— Брось твердить эту красную республиканскую чепуху, Огюстен! Ты, я вижу, хочешь стать уличным оратором. Впрочем, у тебя все данные для этого. Но что касается меня, то я надеюсь умереть прежде, чем твоя грязная чернь будет нашей владычицей.

— Грязная или не грязная, а се день когда-нибудь настанет, и она будет диктовать вам свою волю, — сказал Огюстен. — А какой из нее получится властелин, это зависит только от вас. Французское дворянство навлекло на свою голову санкюлотов, народ на Гаити…

— Брось, Огюстен! Хватит с нас разговоров об этом проклятом Гаити! Если б гаитяне были англосаксами, все повернулось бы по-другому. Англосаксонская раса — вот кто истинный властелин мира, и так будет всегда!

— Примесь англосаксонской крови у наших рабов теперь не редкость, — сказал Огюстен. — Среди них есть много таких, которым африканская кровь лишь подбавляет тропического зноя и горячности к нашему расчетливому, уравновешенному уму, способному смотреть вперед. Если и для нас пробьет когда-нибудь час Сан-Доминго, англосаксонская кровь окажется победительницей. Сыновьям белых отцов, в жилах которых бурлит наше высокомерие, не вечно же быть предметом купли, продажи и обмена. Они восстанут и поднимут за собой всех своих собратьев.

— Вздор! Чепуха!

— Вспомни одно древнее высказывание на сходную тему, — сказал Огюстен. — «И как во времена Ноя, так будет и впредь: они ели, пили, насаждали, строили домы и очнулись, лишь когда потоп был у порога их».

— Дать бы тебе большой приход, чтобы ты разъезжал по нему и вещал слово божие! — со смехом сказал Альфред. — Но за нас не опасайся. Наша основа — собственность. Власть в наших руках, а эта низшая раса останется у нас в подчинении! — Альфред снова топнул ногой. — Мы держим свой порох под надежной охраной.