Хижина дяди Тома

Все интересы и надежды, вся жизнь Сен-Клера незаметно для него самого сосредоточивалась раньше вокруг дочери. Ради Евы он устраивал свои денежные дела; применяясь к ней, распределял свое время. Все делалось для Евы, и Сен-Клер так привык к этому, что теперь, когда ее не стало, ему нечем было заняться, не о чем было думать.

Правда, оставалась другая жизнь — та, что для человека верующего придает таинственную, несказанную ценность всему. Сен-Клер хорошо знал это и в тоскливо тянувшиеся часы часто слышал слабенький детский голос, призывающий его на небеса, видел маленькую ручку, указующую ему путь туда. Но тяжкий, мертвящий груз горя придавливал его к земле, мешая подняться ввысь. Будучи натурой многогранной, тонкой, он воспринимал религию с большей глубиной, чем многие деловитые, прозаические приверженцы ее. Даром проникновения в тончайшие оттенки и взаимосвязь моральных категорий часто обладают люди, всей своей жизнью опровергающие их. Так в мудрых словах Байрона, Мура, Гете истинное религиозное чувство подчас бывает отражено вернее, чем в словах тех, кто каждодневно живет им. И поэтому для высоких умов пренебрежение религией — грех смертный, предательство, страшнее которого нет.

Сен-Клер никогда не выдавал себя за человека, руководствующегося в своей жизни религиозной догмой. Внутреннее чувство подсказывало ему, насколько всеобъемлющи требования истинного христианства, и он отметал их от себя, не желая насиловать свою совесть. Натура человеческая изобилует противоречиями, особенно там, где дело касается идеалов, и нам проще отказаться от них, чем принять и обмануться в самих себе.

И все же многое изменилось в характере Сен-Клера. Он внимательно читал Библию, принадлежавшую когда-то его маленькой Еве. Он более трезво и серьезно смотрел на свое отношение к невольникам и вскоре после переезда в Новый Орлеан начал хлопотать об освобождении Тома. Оставалось проделать только кое-какие формальности, и Том был бы свободен. А тем временем Сен-Клер все больше и больше привязывался к, своему слуге, видя в нем живое напоминание о Еве. Он почти не отпускал его от себя и при всей своей скрытности и замкнутости чуть ли не думал при нем вслух. И кто удивился бы этому, видя, с какой любовью, с какой преданностью следует Том повсюду за своим молодым хозяином!

— Ну, Том, — сказал Сен-Клер на другой день после того, как ходатайство об освобождении было подано, — скоро ты будешь свободным человеком, так что складывай свои вещи в сундучок и готовься к отъезду в Кентукки.

Радость, вспыхнувшая в глазах Тома, и его возглас «Слава создателю!» неприятно удивили Сен-Клера. Он не ожидал, что его слуге будет так легко расстаться с ним.

— Не понимаю, чего ты так возликовал! Разве тебе плохо живется у нас? — сухо спросил он.

— Нет, что вы, хозяин! Не в том дело. Я радуюсь, что стану свободным.

— Да тебе будет хуже на свободе.

— Нет, никогда, мистер Сен-Клер! — горячо воскликнул Том.

— Ты не сможешь одеваться и кормиться на свои заработки так, как тебя кормят и одевают у меня.

— Я это знаю, мистер Сен-Клер, знаю. Но лучше ходить в отрепьях и жить в лачуге, только чтобы это было мое, а не чужое. Ничего не поделаешь, хозяин, такова, видно, природа человеческая.

— Может быть, ты прав, Том… Ну так вот, через месяц-другой мы с тобой расстанемся… — недовольным тоном проговорил Сен-Клер. — Впрочем, почему бы тебе не расстаться со мной? Что тебя может удержать около меня? — добавил он немного повеселее и, встав, заходил по комнате.

— Пока хозяин горюет, я не уеду, — ответил Том. — Пока я нужен хозяину, я не оставлю его.

— Пока хозяин горюет? — повторил Сен-Клер, грустно глядя в окно. — А когда оно утихнет, мое горе?

— Когда мистер Сен-Клер станет истинным христианином, — ответил Том.

— Так ты решил не расставаться со мной до тех пор? — с улыбкой проговорил Сен-Клер и, отойдя от окна, положил руку Тому на плечо. — Эх, Том, глупая твоя голова! Не будем дожидаться этого дня. Поезжай к жене, к детям и передай им всем мой привет.

— День этот придет! — проникновенным голосом, со слезами на глазах, сказал Том. — Господь хочет, чтобы хозяин потрудился ради него.

— Потрудился? Ну-ка, докладывай, какого же труда ждет от меня господь? Интересно!

— Даже такие бедняки, как я, трудятся во имя спасителя нашего, а мистер Сен-Клер человек ученый, богатый, у него много друзей. Сколько всего он может сделать для господа!

— Том, по твоим понятиям, господь много чего требует от нас, — с улыбкой сказал Сен-Клер.

— Что мы делаем на благо рабам господним, то делаем во имя господа. Это все едино, — ответил Том.

— Разумно с точки зрения теологии. Гораздо разумнее, чем вещает доктор Б. в своих проповедях, — сказал Сен-Клер.

На этом их разговор был прерван, так как Сен-Клеру доложили о приезде гостей.