Хижина дяди Тома

— Представьте себе на минутку, — продолжал Сен-Клер, — что цена на хлопок почему-то упала раз и навсегда и рабовладение становится для нас обузой. Будьте уверены — соответствию с этим изменится и толкование библейских текстов! Церковь не замедлит прозреть истину, призвав на помощь здравый смысл и ту же Библию.

— Как бы то ни было, — протянула Мари, ложась на кушетку, — я благодарю судьбу, что родилась в стране, где существует рабовладение. По-моему, ничего плохого в нем нет, и я не знаю, как бы мы без него жили.

— Ну, а ты какого мнения обо всем этом, дочка? — спросил Сен-Клер Еву, которая вбежала на веранду с цветами в руках.

— О чем, папа?

— Что, по-твоему, лучше? Жить так, как живут твои вермонтские родственники, или иметь полон дом слуг, как у нас?

— Конечно, у нас лучше, — ответила Ева.

— Почему? — спросил Сен-Клер, гладя ее по голове.

— Потому что у нас в доме много людей и всех их любишь, — серьезно проговорила девочка, глядя ему в глаза.

— Вот вам Ева! — воскликнула Мари. — От нее только и слышишь такие странные рассуждения.

— Разве это странное рассуждение? — прошептала Ева, забираясь на колени к отцу.

— Да, в нашем мире его иначе нельзя расценить, — сказал Сен-Клер. — А где моя маленькая Ева пропадала весь день?

— Я была у Тома, слушала, как он поет, а обедом меня покормила тетушка Дина.

— Ты слушала пение Тома?

— Да, он знает столько хороших песен о Новом Иерусалиме, о светлых ангелах и о Земле Ханаанской.

— Могу себе представить! И поет, наверно, лучше, чем в опере?

— Да, да! И он научит меня этим песням.

— Ты собираешься брать уроки пения? Поздравляю тебя.

— Том поет мне, а я читаю ему Библию, и он объясняет, что там написано.

— Бог мой! — со смехом воскликнула Мари. — Это какой-то анекдот!

— А знаете, как толкователь евангельских текстов Том далеко не плох, — сказал Сен-Клер. — Религиозное чувство развито у нашего Тома от природы. Сегодня утром мне надо было пораньше выехать, я пошел к нему в каморку над конюшней и подслушал, как он устроил там настоящее молитвенное собрание наедине с самим собой. И, доложу вам, давно мне не приходилось слышать такой истовой молитвы. Он представительствовал за меня перед богом с апостольской силой.

— Наверно, знал, что вы все слышите. Старые уловки!

— Если знал, тогда это было не дипломатично с его стороны, так как он высказывался обо мне довольно откровенно. Том, видимо, считает меня способным к совершенствованию и горячо надеется, что я обращусь к истинной вере.

— Хотела бы я, чтобы этот урок не прошел для вас бесследно, — сказала мисс Офелия.

— Вы, я вижу, того же мнения обо мне, — ответил ей Сен-Клер. — Ну что ж, поживем — увидим. Правда, Ева?

Глава XVII. Как отстаивают свободу

К вечеру в доме Симеона Хеллидэя начались неторопливые сборы. Рахиль спокойно ходила из комнаты в комнату, отбирая из своих запасов то, что можно было уложить в небольшой баул и дать на дорогу путникам, которые ночью должны были оставить их дом. Вечерние тени протянулись на восток, багровый шар солнца словно в раздумье медлил на горизонте, засылая свои мягкие желтые лучи в маленькую спальню, где сидела Элиза с мужем. Джордж держал ребенка на коленях, рука жены лежала на его руке. Лица у них были задумчивые, грустные, на щеках еще не успели высохнуть слезы.

— Да, Элиза, — сказал Джордж, — в твоих словах сама правда. Ты лучше, гораздо лучше меня! Я сделаю по-твоему. Я постараюсь быть достойным своей свободы. Постараюсь проникнуться истинной верой. Господь знает, что душой я всегда стремился к добру, даже когда все было против меня. А теперь прошлое позабыто, ожесточение и горечь остались позади, я буду читать Библию и постараюсь стать хорошим человеком.

— Когда мы попадем в Канаду, — сказала Элиза, — я тоже буду работать. Ведь я умею шить, умею стирать и гладить самое тонкое белье. Вдвоем мы как-нибудь перебьемся.

— Да! Пока мы вместе, нам ничто не страшно. Элиза, если бы мои враги догадывались, какое счастье знать, что твоя семья — это действительно твоя семья! Сколько мне приходилось видеть людей, которые, обладая такими сокровищами, как жена, дети, все же о чем-то тревожились, чем-то были недовольны. Я теперь чувствую себя таким богачом, таким сильным, а ведь нам не на что надеяться, кроме как на свои руки. О чем еще мне просить бога? Я работал всю свою жизнь, но у меня нет ни цента в кармане, ни клочка земли, у меня нет крыши над головой. Но я ни на что не жалуюсь, лишь бы нас оставили в покое. Я буду работать и уплачу мистеру Шелби за тебя и сына. А мой хозяин давно окупил все свои расходы на меня. Я ему ничего не должен.

— Мы еще не избавились от опасности, — напомнила Элиза. — Канада еще далеко.

— Это верно, но мне уже кажется, что я чувствую ветер свободы у себя на лице, и если бы ты знала, сколько у меня теперь сил!

В соседней комнате послышались голоса, потом в дверь постучали. Элиза вздрогнула и пошла отворить.

На пороге стоял Симеон Хеллидэй и с ним другой квакер, которого он представил гостям как Финеаса Флетчера.