Хижина дяди Тома

— Помогите мне добраться до гостиницы. Кровь так и хлещет… Дайте платок, что ли… перевязать рану.

Выглянув из-за скалы, Джордж увидел, что полисмены стараются подсадить Локкера в седло. После двух-трех неудачных попыток раненый зашатался и тяжело рухнул на землю.

— Неужели умер? — воскликнула Элиза, которая вместе со всеми наблюдала за тем, что делалось внизу.

— Ну что ж, и поделом ему, — сказал Финеас.

— Нет, — сказала Элиза. — Ведь после смерти всех нас ждет суд божий.

— Да, да! — подхватила старая негритянка, которая все это время со стонами бормотала молитвы. — Страшно подумать, что ждет его душу!

— Смотрите! Да они, кажется, бросили его! — воскликнул Финеас.

И в самом деле, постояв несколько минут в нерешительности и посовещавшись между собой, подручные Локкера и Мэркса вскочили на лошадей и ускакали. Как только они скрылись из виду, Финеас заторопился.

— Ну, пойдемте, — сказал он. — Я послал Майкла за подмогой. Надо выйти ему навстречу. В такой ранний час никто его не задержит. Поскорее бы он вернулся! Ведь нам остались сущие пустяки — каких-нибудь две мили. Будь дорога немного получше, они бы нас ни за что не догнали.

Спустившись вниз, к изгороди, беглецы увидели вдали свой фургон и нескольких верховых.

— Ну, вот и Майкл, а с ним Амария и Стивен! — радостно воскликнул Финеас. — Теперь дело в шляпе!

— Подождите, — сказала Элиза. — Надо помочь этому несчастному. Слышите, как он стонет?

— Поступим по-христиански, донесем его до фургона, — предложил Джордж.

— А потом что же — прикажете квакерам выхаживать его? Недурно! Впрочем, дело ваше. Только давайте сначала посмотрим, что с ним. — Финеас, который за годы своей охотничьей жизни приобрел кое-какие познания в хирургии, опустился на колени рядом с раненым и стал внимательно осматривать его.

— Мэркс! — еле внятно проговорил Том. — Это ты, Мэркс?

— Нет, приятель, это не Мэркс, — сказал Финеас. — Станет он о тебе заботиться! Ему лишь бы свою шкуру спасти. Твой Мэркс давно улепетнул.

— Ну, теперь мне конец, — пробормотал Том. — Собака… Бросил меня на верную смерть… Мать всегда мне пророчила, что так оно и будет.

— Ах ты господи! У него, горемыки, мать еще жива! — жалобно проговорила старуха негритянка. — Ну, как ему не посочувствовать!

— Тихо, тихо, приятель, не рычи, не лязгай зубами, — сказал Финеас, когда Локкер сморщился и оттолкнул его руку. — Если кровь не остановить, плохо будет твое дело. — И он принялся накладывать ему повязку из носовых платков, собранных у всех по карманам.

— Это ты столкнул меня вниз? — слабым голосом проговорил Том.

— Я. А спросишь, зачем? Затем, чтобы ты сам нас не столкнул, — ответил Финеас. — Стой! Дай наложить повязку. Мы народ не злопамятный, ничего плохого тебе не сделаем. Отвезем к добрым людям, они за тобой ходить будут лучше родной матери.

Том охнул и закрыл глаза. У людей, подобных ему, задор и храбрость всецело зависят от физического состояния и исчезают вместе с потерей крови. Сейчас этот великан был поистине жалок в своей беспомощности.

Тем временем подоспел фургон. Сиденья из него вынули, буйволовые шкуры сложили к одному краю, и четверо мужчин с трудом подняли грузного Тома. Он был уже без сознания. Сердобольная старушка села рядом с ним и положила его голову себе на колени. Джим и Элиза примостились тут же.

— Тяжелая у него рана? — спросил Джордж, вскакивая на передок рядом с Финеасом.

— Слов нет, глубокая, и побило его порядком, пока он валился вниз. Обессилел совсем от потери крови. Да ничего, понравится. Может, это ему на пользу пойдет. Научится уму-разуму.

— Как я рад! — воскликнул Джордж. — Мне было бы тяжело сознавать, что он погиб из-за меня, даже если правда была на моей стороне.

— Да, — сказал Финеас. — Смертоубийство — грязное дело, кого бы ни убивать — человека или зверя. Я раньше был охотником и видел, как смотрят раненые олени. Знаешь, просто подлецом себя чувствуешь под таким взглядом. А человека убить еще тяжелее, потому что жена твоя верно говорит: после смерти нас всех ждет суд божий. Квакеры строго взыскивают на убийство, и я, как вспомню свою прошлую жизнь, так всякий раз думаю, что правильно они поступают.

— Куда же мы теперь с ним денемся?

— Отвезем к Амарии. Там у него есть старушка Доркас Стивенс, великая мастерица ходить за больными. Ей лишь бы кого-нибудь выхаживать. Он у нее через две недели здоровехонек будет.

Примерно через час усталые путники подъехали к чистенькой ферме, где их ожидал сытный завтрак. Тома Локкера бережно уложили в такую опрятную и мягкую постель, какой ему, вероятно, за всю жизнь не приходилось видеть. Рану промыли, перевязали, и он лежал тихо, как сонный ребенок, и, с трудом приподнимая отяжелевшие веки, поглядывал на белые занавески и на людей, которые бесшумно двигались около его кровати.

Глава XVIII. Наблюдения и взгляды мисс Офелии