Хижина дяди Тома

— Ах ты, глупая твоя голова! — сказал Сен-Клер, сам прослезившись. — Встань, Том. Не заслужил я того, чтобы обливаться надо мной слезами.

Но Том продолжал стоять на коленях и умоляюще смотрел на него.

— Ну, хорошо, Том, я не буду больше участвовать в этих глупейших попойках, — сказал Сен-Клер. — Честное слово, не буду. Сам не знаю, почему я давно с ними не покончил. Чувство брезгливости к такому времяпрепровождению и к самому себе — вот все, что они мне давали. Ну, Том, вытри глаза и ступай по делам. Полно, полно! Не благословляй меня. Я еще не стал паинькой, — добавил он, ласково подталкивая Тома к двери. — Даю тебе слово, что больше ты меня в таком виде лицезреть не будешь. — И Том вышел из кабинета удовлетворенный, утирая слезы, бегущие по щекам.

— Я сдержу данное ему слово, — сказал самому себе Сен-Клер, затворив за ним дверь.

И действительно сдержал, ибо плотские утехи не представляли для него такого уж сильного искушения.

Но как нам теперь описать все те бесчисленные заботы, которые одолевали нашу приятельницу, мисс Офелию, взявшуюся вести хозяйство джентльмена-южанина!

Качество слуг в южных домах и поместьях всецело зависит от характера и способностей главенствующих над ними хозяек.

На Юге, так же, как и на Севере, есть женщины, наделенные педагогическим тактом и незаурядным талантом распорядительниц. Без всяких видимых усилий, без излишней суровости они заставляют слуг выполнять их волю, добиваются порядка и полного согласия в своем небольшом царстве, снисходят к особенностям характера своих подданных и так уравновешивают недостатки одних достоинствами других, что это позволяет им вести хозяйство в доме по строгой, гармоничной системе.

Такой хозяйкой была миссис Шелби, которую мы уже описали на страницах этого романа; таких хозяек читатель, вероятно, встречал и сам. Если они в редкость на Юге, то лишь потому, что и в других местах земного шара это не столь уж заурядное явление. В Южных штатах хорошая хозяйка попадается не реже, чем где бы то ни было, и условия тамошней жизни дают ей блестящую возможность проявлять свои хозяйственные таланты в полную силу.

Ни Мари Сен-Клер, ни ее мать не обладали такими талантами. У ленивой, ребячливо беззаботной жены Сен-Клера и слуги были точно такие же. В разговоре с кузиной она дала правдивое описание царившего в доме беспорядка, хоть и неверно указала его виновников.

Приступая впервые к своим обязанностям, мисс Офелия поднялась в четыре часа утра, сама убрала комнату, как это было у нее заведено, к немалому удивлению здешних горничных, и приготовилась к сокрушительной атаке на буфеты и чуланы, ключи от которых были вручены ей.

Кладовая, бельевые шкафы, горки с фарфором, кухня, погреб — все это подверглось самому тщательному осмотру. Сколько сокровенных тайн выплыло в тот день на свет божий к немалой тревоге некоторых обитателей дома, захвативших власть на кухне и в комнатах, и как там перемывались косточки «этим дамам-северянкам»!

Главная повариха Дина, до сих пор безраздельно повелевавшая в своем царстве, выходила из себя, видя в такой ревизии нарушение ее прав. Ни один крупный феодал времен Великой хартии вольностей не мог бы восстать с большей яростью против злоупотреблений королевской власти.

Справедливость требует, чтобы мы возможно полнее описали читателю эту яркую личность. Дина, подобно всем дочерям африканского народа, была прирожденная кулинарка, так же, как и тетушка Хлоя, но деятельность последней протекала в весьма хозяйственном доме, где знали, что такое порядок, а Дина руководствовалась во всех своих поступках только вдохновением и, будучи натурой гениальной, отличалась крайней самоуверенностью, упрямством, а следовательно, и способностью заблуждаться.

Как и для многих современных философов, логика и здравый смысл не существовали для Дины. Она никого не признавала, полагаясь исключительно на собственное чутье. Никакими доводами, никакими уговорами нельзя было повернуть эту женщину с раз избранного ею пути или хотя бы добиться от нее малейшей уступки. Так было и при старой хозяйке, матери Мари, а сама «мисс Мари», как называла Дина свою теперешнюю госпожу даже после ее замужества, предпочитала подчиняться поварихе и не оспаривать ее власти. И Дина властвовала на кухне, ибо она в совершенстве владела искусством сочетать внешнее раболепие с внутренней железной непреклонностью.

По части измышления всяческих отговорок Дина была непревзойденной мастерицей. Она твердо верила, что повариха ошибаться не может, и хранила свою репутацию незапятнанной, поскольку на кухне у южан всегда найдутся головы и плечи, на которые удобно свалить любую вину, любой проступок. Если какое-нибудь блюдо в обеденном меню не выходило, Дина выискивала по меньшей мере пятьдесят причин для этого и соответствующее количество виноватых, которым и воздавала по заслугам.