Хижина дяди Тома

Наш друг Том, думая свои бесхитростные думы, часто сравнивал свою жизнь в узах рабства с судьбой Иосифа Египетского. И действительно, по мере того как шло время и он все больше и больше привыкал к хозяину, сходство этих двух судеб увеличивалось.

Бережливость не принадлежала к числу добродетелей Сен-Клера. До сих пор все закупки для дома делал Адольф, который не уступал хозяину в расточительности, и деньги текли у них между пальцев с необычайной быстротой. Том, привыкший беречь хозяйское добро пуще глаза, огорчался, видя такое мотовство, и иной раз осторожно, как это бывает свойственно верным слугам, высказывал то, что он думает по этому поводу.

На первых порах к Тому лишь изредка обращались с какими-нибудь поручениями, но, выполняя их, новый слуга проявил столько здравого смысла и деловитости, что Сен-Клер вскоре переложил на него все хозяйственные заботы.

— Нет, нет, Адольф, — сказал он однажды своему лакею когда тот начал жаловаться, что власть ускользает из его рук, — оставь Тома в покое. У тебя на уме только твои прихоти, а Том любит счет деньгам. Мы с тобой должны поручить кому-то свои финансовые дела, иначе нас ждет разорение.

Пользуясь полным доверием хозяина, который давал ему деньги не глядя и совал сдачу в карман не считая, Том вполне мог бы плутовать, и только душевная чистота, подкрепленная верой в бога, удерживала его от такого искушения. На безграничное доверие, оказываемое ему, он отвечал как бы присягой в самой щепетильной честности.

По-другому обстояло дело с Адольфом. Никогда не получая острастки от хозяина, для которого снисходительность была куда проще, чем строгость, этот беспечный сибарит в конце концов дошел до полного смешения понятий «твое — мое», что подчас возмущало даже Сен-Клера. Здравый смысл подсказывал Сен-Клеру, что его отношение к слугам и неправильно и опасно. Он вечно мучился угрызениями совести, впрочем, не настолько сильно, чтобы отказываться от своих привычек, а на смену угрызениям снова приходила снисходительность. Он спускал слугам самые серьезные провинности, рассуждая примерно так: «Если бы я выполнял свой долг, они не совершали бы ничего дурного».

Том относился к своему веселому, беспечному, красивому хозяину со смешанным чувством почтения, преданности и с отеческой заботой. То, что Сен-Клер никогда не читал Библии, не ходил в церковь, то, что его острый язык не щадил никого и ничего, то, что он проводил все воскресные вечера в опере или в театре, чаще, чем следовало бы, ходил в клуб, принимал участие в попойках, ужинах — все это Том знал не хуже других и считал своего хозяина «дурным христианином». Правда, он вряд ли поделился бы с кем-нибудь этой своей мыслью, но она лежала в основе многих его бесхитростных молитв, которые читались в маленькой каморке над конюшней, когда никто не мог их услышать. Впрочем, время от времени Том высказывал вслух свое мнение о хозяине с тем тактом, который бывает присущ верным слугам. Приведем такой пример: на другой день после воскресной поездки Мари в церковь Сен-Клера пригласили на пирушку в избранное общество и привезли домой во втором часу ночи в том состоянии, когда дух человеческий находится в полном подчинении плоти. В спальню его проводили Том с Адольфом, и последний потешался от всей души, видимо, считая такое происшествие чрезвычайно забавным, и заодно высмеивал «деревенщину» Тома, который по простодушию своему пришел в ужас от всего этого и остаток ночи почти не сомкнул глаз, молясь за молодого хозяина.

— Ну, Том, чего же ты ждешь? — спросил Сен-Клер на следующее утро, сидя у себя в кабинете в шлафроке и мягких туфлях. Он только что дал Тому денег на разные покупки. — Что-нибудь не так? — добавил он, потому что слуга стоял и не уходил.

— Да, хозяин, не так, — ответил Том, с грустью глядя на него.

Сен-Клер опустил газету, поставил кофейную чашку на стол и повернулся к Тому.

— Что случилось? У тебя такой скорбный вид, будто ты на похоронах.

— Мне очень тяжело, хозяин. Я думал, что хозяин человек добрый, ко всем добрый.

— А в чем я провинился, Том? Ну, выкладывай, что тебе нужно? Тебя обделили чем-нибудь и это предисловие к жалобе?

— Хозяин хорошо ко мне относится, и я ни на что не жалуюсь, у меня всего хватает. Но есть человек, к которому он относится плохо.

— Да что с тобой, Том! Говори! Как тебя понимать?

— Вчера во втором часу ночи я задумался над этим и думал долго. Хозяин плохо относится к самому себе.

Том проговорил это, стоя спиной к Сен-Клеру и держась за дверную ручку. Сен-Клер почувствовал, как краска бросилась ему в лицо, но все же рассмеялся.

— Из-за этой малости ты и огорчаешься? — воскликнул он.

— Да! — сказал Том, вдруг повернувшись и падая на колени. — Дорогой мой хозяин! Эта малость приведет к тому, что вы погубите и душу и тело свое. Ибо в Писании сказано про вино: «Как змей, оно укусит и ужалит, как аспид», дорогой мой хозяин!

Голос Тома дрогнул, и слезы покатились у него по щекам.