Хижина дяди Тома

— Мыть? — возопила Дина, забыв о почтительности. — А что вы понимаете в нашем деле! Когда же у меня господа за стол сядут, если я буду все утро мыть посуду? Мисс Мари никогда от меня не требовала, чтобы я с посудой возилась.

— Ну хорошо, а лук как сюда попал?

— Ох, боже ты мой, вот он где! А я-то его ищу! У нас сегодня будет тушеная баранина, это у меня к ней припасено. Завернула его в тряпочку, да и запамятовала.

Мисс Офелия приподняла дырявые пакетики с ароматическими травами.

— Сделайте мне такое одолжение, мисс, не трогайте их. У меня так все положено, чтобы сразу можно было найти, — твердо сказала Дина.

— А почему они рваные?

— Так удобнее, разворачивать не надо — само сыплется.

— Но ведь ящик полон мусора!

— Да вы, мисс, так все переворушили, что ничего в этом удивительного нет. Вон сколько просыпали! — проворчала Дина, подходя к шкафу. — Пошли бы вы, мисс, к себе наверх подождали бы, пока у меня будет уборка. Я не могу, когда господа во все вмешиваются… Сэм! Ты зачем сунул ребенку сахарницу? Вот я тебе задам сейчас!

— Я наведу порядок в кухне раз и навсегда, Дина, и будь добра его поддерживать.

— Бог с вами, мисс Фели! Да разве это господское дело. Я еще не видывала, чтобы леди возились на кухне. Наша старая госпожа и мисс Мари ко мне и не заглядывали.

Дина возмущенно заходила по кухне, а мисс Офелия тем временем пересмотрела посуду, ссыпала сахар из десяти сахарниц в одну, отобрала в стирку скатерти, полотенца, салфетки, собственноручно перемыла и вытерла грязную посуду, — и все это с такой ловкостью и быстротой, что повариха только диву давалась, на нее глядя.

— Господи боже! Да если у них на Севере все леди такие, грош им цена! — объявила Дина кое-кому из своих приближенных, удостоверившись предварительно, что никто другой ее не услышит. — Придет время — я сама уберусь. А господам сюда соваться нечего — после них ни одной вещи не найдешь!

Надо отдать Дине справедливость: время от времени на нее вдруг нападала такая любовь к чистоте, что она выворачивала содержимое всех ящиков и ларей прямо на пол, только усугубляя этим общий беспорядок, потом закуривала трубочку, не спеша обозревала свои владения и сажала мелюзгу за чистку оловянной посуды, отчего на кухне в продолжение нескольких часов творилось нечто невообразимое. Всем любопытствующим Дина поясняла, что «она занята уборкой, что ей невтерпеж, кавардак и надо научить мелюзгу поддерживать порядок на кухне». Самое же себя эта особа считала душой порядка, и причиной всего того, что хотя бы в малейшей степени отклонялось от ее понятий о совершенном благолепий, считала «мелюзгу» и прочих обитателей дома. Когда же посуда была вычищена, столы выскоблены, а мелочь рассована по углам и другим потайным местечкам, Дина надевала нарядное платье, накручивала на голову тюрбан, подвязывала чистый передник и выпроваживала своих подручных из кухни, чтобы они не набезобразничали здесь.

Эти периодические припадки чистоплотности причиняли немало неудобств в хозяйстве, ибо во время их Дина так тряслась над своими сверкающими кастрюлями, что не позволяла пользоваться ими, во всяком случае, до тех пор, пока пыл ее не остывал.

За несколько дней мисс Офелия произвела полный переворот в доме, но там, где дело касалось прислуги, все ее труды шли прахом — с прислугой ничего нельзя было поделать.

Отчаявшись, она наконец обратилась к Сен-Клеру:

— Навести порядок в вашем доме просто немыслимо!

— Немыслимо, согласен.

— Хозяйство у вас ведется так безалаберно, столько лишних трат, столько во всем неразберихи!

— Охотно вам верю.

— Если бы вы сами управляли домом, от вашего хладнокровия не осталось бы и следов.

— Дорогая моя кузина, усвойте себе раз и навсегда, что хозяева у нас на Юге делятся на два разряда: угнетателей и угнетенных. Тем, кто подобрее и кто ненавидит жестокость, приходится мириться со многими неудобствами. Если нам угодно держать возле себя, ради собственного комфорта, толпу ленивых, распущенных и ничему не обученных слуг, надо безропотно принимать и все вытекающие отсюда последствия. Мне попадались люди, наделенные каким-то особым уменьем держать дом в порядке, не прибегая к жестокости, но это редчайшие исключения. Будучи не из их числа, я давным-давно решил пустить все по воле божьей. Мои рабы прекрасно знают, что бить и мучить их у меня не дозволено, и умеют пользоваться этим.

— Но ведь у вас в доме никто не знает ни времени, ни места! Беспорядок, безалаберщина решительно во всем!