Хижина дяди Тома

— Довольно, намучилась я! — ответила Прю, не поднимая глаз.

— А кто тебе велит пьянствовать и буянить? — сказала щеголиха-горничная, тряхнув коралловыми серьгами.

Старуха бросила на нее угрюмый взгляд:

— Не зарекайся, может, сама тем же кончишь. Вот тогда я порадуюсь, глядя, как ты будешь заливать горе вином.

— Ну-ка, Прю, покажи свой товар, — сказала Дина. — Может, мисс что-нибудь купит.

Мисс Офелия взяла сухарей и десятка два булочек.

— Билетики вон в том разбитом кувшине, — сказала Дина. — Джек, слазь, достань.

— Какие билетики? — удивилась мисс Офелия.

— Мы с ней расплачиваемся вот этими билетиками, а покупаем их у ее хозяина.

— А он потом все подсчитывает, — вставила Прю, — и если заметит недостачу, избивает меня до полусмерти.

— И поделом тебе, — сказала бойкая Джейн, — не пропивай хозяйские деньги!.. Она ведь пьет, мисс Офелия.

— И буду пить, потому что я без этого не могу. Напьешься — и забываешь свою горькую долю.

— Это очень нехорошо, — сказала мисс Офелия. — Разве можно красть у хозяев деньги, да еще пропивать их!

— Так-то оно так, да ведь я все равно от этого не отстану. Ох, хоть бы прибрал меня господь! Долго ли мне еще маяться!

Прю медленно, с трудом выпрямилась, поставила корзинку на голову и устремила взгляд на Джейн, которая стояла перед ней, потряхивая серьгами.

— Ишь нацепила побрякушки и думает, что красивей ее нет никого на свете! Подожди, доживешь до моих лет, сопьешься и будешь такой же несчастной, дряхлой старухой, как я. И поделом тебе! — Она злобно хмыкнула и с этим удалилась.

— Вот ведьма! — сказал Адольф, присланный Сен-Клером на кухню за горячей водой для бритья. — На месте ее хозяина я бы ей посильнее всыпал.

— Куда уж сильнее! — сказала Дина. — Полюбовался бы ты на ее спину — вся в рубцах. Как только она платье носит!

— И зачем таких убогих пускают в приличные дома! — вступила в разговор Джейн. — Вы согласны со мной, мистер Сен-Клер?

Тут следует пояснить, что Адольф заимствовал у своего хозяина не только предметы туалета, но и фамилию и адрес, и был известен среди цветного населения Нового Орлеана под именем мистера Сен-Клера.

— Безусловно, согласен, мисс Бенуар, — ответил Адольф.

Бенуар была девичья фамилия Мари Сен-Клер, а Джейн состояла при ее особе в горничных.

— Разрешите полюбопытствовать, мисс Бенуар, не к сегодняшнему ли балу вы надели эти сережки? Они просто очаровательны!

— Удивляюсь вам, мистер Сен-Клер, до чего вы, мужчины, дерзкие! — отрезала Джейн и так тряхнула головой, что сережки у нее зазвенели. — Если вы будете донимать меня, я с вами ни одного танца не протанцую за весь вечер.

— Мисс Бенуар! Пощадите! Мне еще до смерти любопытно знать, в каком платье вы пойдете на бал — в розовом, кисейном?

— О чем это вы? — спросила черноглазая, стройная квартеронка Роза, сбегая по ступенькам, ведущим в кухню.

— Мистер Сен-Клер позволяет себе такие вольности!

— Клянусь честью, это неправда! — воскликнул Адольф. — Пусть мисс Роза рассудит нас.

— Он всегда так, — сказала квартеронка, принимая изящную позу и сердито глядя на Адольфа. — Мало я с ним ссорилась?

— О леди, леди! Вы разобьете мне сердце. Найдут меня в одно прекрасное утро мертвым в постели, и вы же будете за это в ответе.

— Слышите, что он говорит? — в один голос воскликнули обе девицы и покатились со смеху.

— Убирайтесь-ка вы отсюда! Нечего вам здесь торчать, путаться у меня под ногами! — прикрикнула на них Дина.

— Тетушка Дина не в духе, потому что ее не пригласили на бал, — сказала Роза.

— Нечего мне делать на ваших мулатских балах, — проворчала повариха. — Кривляетесь там, корчите из себя белых, а сами такие же черномазые, как я.

— Тетушка Дина каждый день помадит себе волосы, чтобы они у нее были попрямее.

— А им хоть бы что! Как шерсть у барана! — подхватила Роза и насмешливо тряхнула своими длинными шелковистыми локонами.

— Господь не глядит, у кого какие волосы, курчавые или прямые! — крикнула Дина. — А вот давай спросим хозяйку, кто из нас дороже стоит — парочка таких, как вы, или я одна. Вон отсюда, вертихвостки! Чтобы духу вашего здесь не было!

Продолжению их беседы помешали два обстоятельства. Первое: голос Сен-Клера, осведомляющегося, не собирается ли Адольф ночевать на кухне, вместо того чтобы нести ему горячую воду для бритья. И второе: появление мисс Офелии со словами: «Джейн, Роза! Что вы здесь прохлаждаетесь? Делом надо заниматься».

Наш друг Том вышел за старой булочницей на улицу. Она прошла несколько домов, со стоном опустила свою ношу на крыльцо и оправила на плечах старую, выцветшую шаль.

— Дай я понесу корзинку, — участливо сказал Том.

— Зачем это? Я и сама справлюсь.

— Ты больна или, может, горе у тебя какое?

— Ничем я не больна! — отрезала старуха.

— Много бы я дал, чтобы ты послушалась меня и бросила пить, — сказал Том, сочувственно глядя на нее. — Ведь душу и тело загубишь!

— Знаю я, что мне не миновать вечных мук, — хмуро проговорила старая негритянка. — Без тебя знаю. Я дурная. Я грешница. Меня вечные муки ждут. О, господи, уж поскорее бы!