Холодное детство. Как начать жить, если ты нелюбимый ребенок

Письмо подруге из Дакки

Не верю, что наконец-то пишу тебе письмо.

Можешь меня поздравить – я купила настоящий компьютер, Пентиум-3, с 17-дюймовым монитором, со стереоколонками, и печатаю первое письмо на нем. Поверить не могу, что это чудо стоит у меня дома, и оно мое, только мое и ничье больше.

Народ из России прибывает и прибывает, а переводчиков всего три. Один у гендира, и мы с N – на всех остальных, так что порой даже чаю попить некогда.

Я недавно поняла, что работодатель наглым образом сэкономил на мне деньги: я работаю на позиции переводчика бенгальского, соответственно, получаю зарплату как переводчик одного языка. Но на деле получается, что работаю я с английским больше, чем с бенгальским, а спрашивают с меня так, как будто я и есть переводчик английского. Позиция переводчика бенгальского и английского пустует, а зарплата там – на 30 % выше.

Иногда мне кажется, что жизни как таковой нет. Шесть дней в неделю с восьми утра до восьми вечера меня нет дома, пятница уходит на бытовые дела. Встаю в семь, собираюсь, потом дорога больше часа, работа без обеда, уезжаем оттуда в пять, стоим в пробках, заезжаем в магазины, готовлю ужин, мою посуду, принимаю душ, стираю, глажу, это уже девять вечера, до сна остается самое большее час. И так каждый день.

Недели летят незаметно. Я похудела на 6 кг, сама себя в зеркале не узнаю, выпадают волосы, болею постоянно. Единственная отрада – занятия поэзией урду с профессором в университете Дакки. По четвергам у нас вроде бы короткий день, до 15:00, но по факту его почти никогда нет. Если попадаю на урок 2 раза в месяц, уже счастлива. Приглашаю еще девушку для общения на бенгальском по пятницам.

Я уже говорю так, что и сама поверить не могу. Делаю ошибки, но тем не менее говорю. Неприятие бенгальского прошло, стало интересно. Понимаю много, хотя учили нас какому-то другому бенгальскому. Образованных людей понимаю хорошо. Простолюдинов хуже.

Дакка, ноябрь 2000-го