Холодное детство. Как начать жить, если ты нелюбимый ребенок

Лето 1998 года. Я закончила третий курс ИСАА. Работаю переводчиком индийской делегации на Всемирных юношеских играх[4] и занимаюсь английским с мальчиком-корейцем. Да и весь третий курс я работала: переводила индийские фильмы с хинди, делала переводы юридических документов для находящихся под следствием граждан Индии. Была репетитором английского. Уставала. Мало спала. Работа занимала все свободное от учебы время. В выходные – по 12–14 часов.

Прилично зарабатывала уже года полтора как. В конце лета съездила домой. Обратный билет в Москву у меня был, кажется, на 26 августа. Повсеместно шли разговоры о кризисе и дефолте, но я не придавала им значения. Не верила в плохое.

И вот я приезжаю в Москву, иду за продуктами и не верю глазам. Цены выросли в пять-шесть раз, а доллар стоит не 6 рублей, а 30! «У меня есть работа», – обнадеживаю себя я.

Заказы на переводы фильмов перестали поступать из-за проблем с финансированием. Трое моих учеников отказываются от занятий из-за непонятной ситуации с деньгами. Юридические переводы непредсказуемы. Сегодня есть, завтра нет. Из регулярных доходов у меня остается только стипендия. Приходится снова брать деньги у родителей.

Вместе с деньгами отец привозит мешок пшена и мешок перловки. Которые я так никогда и не съем. Огромные холщовые мешки с крупой как символ надвигающегося голода. Как предвестники беды. В которую я до последнего отказывалась верить.

У меня появилось свободное время. Которое я немедленно употребила для изучения моей тогдашней любви и страсти – поэзии на языке урду. К моему счастью, на нашей кафедре на другом курсе начался спецкурс по поэзии. И я тоже записалась. Так я научилась читать стихи. Видеть образы, метафоры, художественные средства, с помощью которых автор выстраивает текст в соответствии с рамками поэтического жанра. Поэзия окутала меня, стала теплым одеялом, сквозь которое не пробивались проблемы кризиса и поиска дохода. Можно было просто жить, развивать чувства. Учиться осязать каждый слог, каждую крупицу смысла. Наслаждаться их совершенством.

Тот период остался в моей памяти как теплое и эмоционально насыщенное время. Счастливое. Наполненное новыми открытиями и погружением в глубины смыслов.

<p>Глава 12</p><p>Звонок из ДАСа</p>

Я стояла в холле ДАСа на первом этаже и звонила родителям.

ДАС – это общежитие МГУ на улице Шверника. Мобильных тогда не было, единственным средством позвонить были телефоны-автоматы. Я заканчивала 4-й курс, впереди были госэкзамены на степень бакалавра.

По-быстрому доложила обстановку родителям: экзамены такого-то числа, да, все в порядке. Звонить не хотелось, но мама запаникует и поднимет на уши всех московских знакомых. Отец вскользь упомянул, что мама собирается к бабушке в Сибирь. А это значит – через Москву. То есть мне надо будет ее встретить с поезда и проводить в аэропорт.

Следующий звонок – друзьям, индийской семье, с чьими детьми я познакомилась случайно, но они вдруг пригласили меня в гости. С тех пор бывала у них регулярно. У них дома по-семейному уютно, да и на хинди можно поболтать. Там мне всегда рады. Звоню им. Отвечает мать. Рассказываю, что все хорошо, скоро экзамены, готовлюсь. И тут слышу такое, чего отродясь не слышала:

– Яна, дочка, мы с тобой. Сейчас у тебя такое сложное время. Экзамены – это большое напряжение. Держись! Пусть все пройдет хорошо. Мы все желаем тебе успеха! Обнимаем!

Я ушла из фойе в полном изумлении. Я правда не знала, что так можно. И так просто – поддержать человека на расстоянии. Искренне. И придавать экзаменам такое значение.

Два разговора подряд, а какой контраст между ними.

К горлу подступил комок. Пока ехала в лифте на свой девятый этаж, кусала губы, чтобы не расплакаться. Вошла в комнату и, утирая слезы, села на кровать переварить сказанное: «А что, так можно? И люди реально так делают?»

Прошло двадцать лет, а я помню свой первый урок человечности так хорошо, как будто это было вчера.

А родители… Ну что родители? Мама приехала в Москву накануне госэкзамена по языкознанию. Им обоим было все равно, что у меня госы. Им

так было удобно. Я должна была разорваться на три части: и встретить, и проводить, и к экзамену подготовиться. И не дай бог обидеть маму каким-то не тем выражением лица!

Разорвалась, собралась обратно. Делов-то!

<p>Глава 13</p><p>Лето 1999-го</p>

Лето 1999 года. Мне почти 22. Позади бакалавриат и четыре года психотерапии. Неожиданно красный диплом, в который вписан даже дополнительный язык – урду. Помимо хинди, английского и бенгальского.

Четвертый курс прошел без работы: после кризиса 1998-го ее просто не стало. Зато появилась легкость и время на занятия по урду, который был настоящим бальзамом для моей души!

Получила диплом, поступила в магистратуру. На каникулы уехала домой, где осуществила давнюю мечту – занялась конным спортом. Дома было все так же «душно», но я стала другой. Атмосфера в семье уже не действовала на меня так губительно.