Холодное детство. Как начать жить, если ты нелюбимый ребенок

Второе письмо подруге из Дакки

Ох, Танюша, эта работа на полный день! Во что превращается жизнь! Есть деньги, но нет больше ничего. Занимаюсь какими-то непонятными вещами. Вот ездила со сварщиками закупать электроды и оборудование для работы. Два часа ходили по складу. Я чуть с ума не сошла, насколько ж это нудное занятие!

А эти письма, которые я перевожу? Да, выучила много технических терминов, начала немного разбираться в строительстве, монтаже оборудования, а теперь еще и сварке, но на кой мне это надо? Не понимаю. Постепенно осознаю, что заниматься работой только ради денег – слишком жестоко по отношению к себе. Устный перевод нравится больше: как-то поживее, да и с людьми общаться приятней, чем с техническими текстами.

Экология здесь никуда не годится. В квартире черная пыль. Погода сейчас замечательная, градусов 25. По вечерам прохладно. Ощущение времени смещается из-за того, что за окном всегда лето. Забываю, какой сейчас месяц. Весь сентябрь и октябрь упорно писала в бумагах «август».

Из приятного – после зарплаты походила по индийским ресторанам. Еда восхитительная, но дорого. Меньше 10 долларов на человека не выходит. При вегетарианской еде! Не знаю, кто считает Москву дорогим городом, да и Россию вообще. Наверное, просто не вспоминают о Бангладеш при подсчетах. Можешь представить, что у меня одной на еду уходит 200 долларов в месяц?!

Здесь все в среднем в три раза дороже, чем в Москве. Единственное, что дешевле, – ананасы, 20–25 така, то есть 10–12,5 рублей за штуку. Хотя я их давно не ем – надоели. А все остальное… Овсянка – 75 рублей за полкило, майонез – 100 рублей за 400 граммов и т. д. Виноград 100–150 рублей за килограмм! Самые дешевые яблоки – 25 рублей за килограмм.

Ношу только шальвар-камизы. У меня их четыре, завтра забираю из ателье еще два. Купить сложно, все слишком пестрое. То, что немного нравится, стоит минимум 50 долларов. А при заказе в ателье вместе  с тканью выходит долларов 15–20.

Бенгальцы млеют, когда иностранки носят их одежду. Делают комплименты. Да и мне спокойнее: нет тех диких взглядов, которые сопровождают повсюду и порождают чувство, будто я вообще одеться забыла. Так что в этом смысле я полностью адаптировалась к местным условиям.

Дакка, ноябрь 2000-го