Холодное детство. Как начать жить, если ты нелюбимый ребенок

Жду даты вылета дома, у родителей. Нервничаю больше и больше, но по привычке держу все в себе. Здесь никому не интересны мои страхи и переживания. Я это знаю, я давно приняла правила игры.

Ну вот, вызывают. Тут мама решила съездить к бабушке в Сибирь. До Москвы со мной, оттуда в Барнаул. Отец и брат остались дома. Мы переночевали у меня в общежитии, потом я проводила маму на вокзал и попрощалась. Ведь я уезжаю в черную дыру. Бог знает, доведется ли еще встретиться.

Собрала вещи, которых набралось аж девяносто килограммов, получила билет, вызвала такси и свою подругу Таню – единственного человека, готового проводить меня. Лифт в общаге в момент моего выезда отключили, и мы с Таней спускали вещи по лестнице. Рвота настигла меня уже в такси. Я грешила на еду, но то были нервы. Напряжение в прямом смысле слова рвалось наружу. Другого способа от него избавиться мой организм не нашел.

Рейс задержан, сижу в аэропорту. Моя багажная тележка нагружена чемоданом и коробками со словарями. Страх отступил, или я просто перестала его чувствовать. Наконец самолет. И тут началось. Меня тошнило каждые несколько минут. Я не могла даже пить. От глотка воды снова открывалась рвота.

В Дели меня чуть не сняли с рейса. Хотели отправить в больницу. Потом была Дакка. И я, сидящая на полу у ленты выдачи багажа. Потому что сил стоять нет. Хвала небесам, меня встретил представитель «Аэрофлота», мой сосед в посольском городке. С трудом удерживая равновесие, схватившись за багажную тележку, я шагнула из прохлады аэропорта во влажный жаркий воздух бенгальской улицы.

Это был шаг в совсем другую жизнь.

<p>Глава 16</p><p>Я в Дакке (Бангладеш)</p>

Первым делом скидываю с себя пиджак. Влажный воздух настолько плотен, что через него приходится буквально проталкиваться. Мне жарко даже в тонком платье.

Ну, здравствуй, Бангладеш! Я здесь. Мне 23, и я приехала работать переводчиком бенгальского. Одна российская компания строит здесь ТЭС. По правде говоря, я переводчик хинди и английского, бенгальский знаю не очень хорошо. Но кроме меня кандидатов не было.

Как оказалось, я почти ничего не понимаю на бенгальском на слух и чувствую себя полной дурой. Слава богу, стройка только началась, и пока ничего не надо переводить. У меня есть время подтянуть разговорную речь.

Работаем мы шесть дней в неделю, без обеда, и три часа в день тратим на дорогу. Единственный выходной – пятница. В пятницу с утра ко мне приходит Рита, очаровательная девушка-студентка, и мы говорим, говорим, говорим. На грамматику накладывается понимание речи на слух, с Ритой я впервые заговорю на бенгальском.

Бенгальский язык – какое-то недоразумение в моей тщательно спланированной жизни. Я его не хотела, не ждала, не мечтала о нем. Я поступила в ИСАА на хинди и урду, когда вдруг внезапно оказалось, что вместо урду мы будем учить бенгальский. Он злил меня, он был чужой и всегда нелюбимый. Навязанный мне исковерканный хинди. Я мечтала закончить университет и забыть о нем навсегда. Но внезапно в послекризисный 2000 год мне предложили работу именно с бенгальским. Да еще в Бангладеш, на целый год. И вот я здесь, одна, без семьи, почти без связи, в Дакке.

Через два месяца я заговорила, начала переводить, понимать, шутить, болтать с продавцами на рынке, а перед отъездом домой блеснула переводом переговоров первых руководителей. Юху!

Но роль внезапно возникшего в моей жизни персонажа по имени бенгальский язык заключалась в другом – именно в Дакке, на той самой стройке я познакомилась с мужем, и мы вместе уже больше 20 лет.

И хотя бенгальский язык я не люблю до сих пор, я буквально холодею при мысли о том, что, не будь его, я бы не встретила самого важного в своей жизни человека.