Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

Подвергаясь газлайтингу, женщины вынуждены притворяться и скрывать свои истинные чувства. Благодаря тому, что у мам все всегда «под контролем» и наш труд продолжает приносить пользу обществу, ни у кого нет реальных стимулов инвестировать в заботу о матерях. А в довершение всего постоянно усложняющиеся требования «интенсивного материнства» выматывают матерей.

Все, о чем шла речь в этой главе, – те самые коробки, которые пылятся в «подвале» материнского гнева. Теперь я намерена вынести их на «кухню», чтобы при свете дня свежим взглядом разобрать каждую.

5 Цикл материнского гнева

Феномен женского гнева часто оборачивается против него самого, ведь фигура разгневанной женщины представляется как угроза. Ее видят не как ту, кому причинили вред, а как ту, которая стремится его причинить.

Лесли Джемисон.«Раньше я отрицала свою злость. Теперь я приняла ее. О женском гневе»(I Used to Insist I Didn’t Get Angry. Not Anymore. On Female Rage)

«Нет. Нет! Только не это!» – думала я, перечитывая письмо, врученное мне воспитательницей пятилетнего Олли, когда я забирала его из детского садика. На тот момент это было второе дошкольное учреждение, которое мы сменили.

«С сожалением сообщаем, что наш детский сад вам не подходит».

Всего за полгода до этого Олли был поставлен диагноз «нарушение обработки сенсорной информации». Наконец-то узнав об особенности сына, я не стала меньше расстраиваться из-за его поведения. Я хорошо помню тот день, когда увидела, как сначала Олли с нежностью прикасается к малышке Мэй, а потом, внезапно, уже совсем не нежно, его рука сжимает ее маленькую ножку что есть силы.

В такие моменты я редко говорила с сыном мягко: «О, нет-нет, милый, мы не делаем другим людям больно. Давай, покажи мне, как мы прикасаемся к маленьким малышам? Да, все правильно. Ты хороший старший брат!» Нет. Вовсе не эти слова произносила «хорошая мамочка». Вместо этих мудрых фраз я зашлась громкими криками: «Ты что творишь?! Зачем ты делаешь ей больно?! Ты слышишь, как она плачет?! Слышишь?!» Олли был груб с Мэй, а я сорвалась и нагрубила ему. Стала ли я частью порочного круга насилия? Стала ли его причиной? Осознание этого не принесло облегчения, а только усугубило мое состояние. И вот мы втроем сидели и заливались горькими слезами от боли, обиды и бессилия. Все, чего мне хотелось, – лечь на кровать и плакать. Но, поскольку Пол был на работе, а я оставалась одна с двумя детьми, которых нельзя было бросать без присмотра, глотая слезы, приходилось продолжать заниматься домашними делами.

Отправляя Мэй к няне и отвозя Олли по утрам в детский сад, я устраивала разрядку для себя. Для Олли, точнее для его нервной системы, было, вероятно, полезно сменить обстановку. И ему нужно было отдохнуть от меня. Я надеялась, что воспитатели, которые знают, как работать с особенными детьми, могли бы грамотно направлять его. Я понимала, что в тот период не справлялась и не могла обеспечить сына спокойствием, терпением и необходимой ему заботой. Я хотела, чтобы воспитатели любили Олли, восхищались его острым умом, смеялись над его нелепыми шутками и наслаждались его нежными объятиями. То, что другие взрослые восхищаются моими детьми, особенно когда воспитание дается крайне тяжело, стало для меня отдушиной. В такие моменты я гордилась своими детьми и тем, что я их мама.

«Мы получили жалобы от других родителей». Прочитав письмо из детского сада Олли, я сначала впала в уныние, но потом возмущение взяло верх. Я решила действовать. Мы с Полом потребовали встречи с учителями и пришли к ним вооруженными до зубов – недовольными и с чувством собственного достоинства. Я изучила устав детского сада и обнаружила, что они не соблюдали протокол при исключении ученика. У нас есть шанс! Мы были во всеоружии с тщательно выверенными аргументами и продуманным планом.

• Помощница на полный день, которая будет рядом с Олли и будет оказывать поддержку воспитателям (мы будем сами ее оплачивать, тем самым удвоив затраты на дошкольное учреждение).

• Бихевиорист, который обучит воспитателей, как правильно вести себя с Олли (мы оплатим и его).

• Обещание, что немедленно начнем работать с проблемой Олли в местном государственном школьном округе, что позволит получить место в государственном дошкольном учреждении, где работают квалифицированные педагоги (этим следовало бы заняться уже в три года, до того, как Олли выгнали из первого детского сада. Однако тогда нам никто не сообщил, что мы имеем право на такую услугу).

Помимо воспитателей Олли, Пола и меня в кабинете присутствовала администрация детского сада. Я попросила их прийти в качестве свидетелей.