Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

К моменту, когда мама доходит до фазы 3 и полностью теряет над собой контроль, она находится в напряжении уже несколько дней. «Череда провокаций» Дольфа Цилльмана означает, что каждый раздражающий момент накладывается на предыдущий, активизируя работу надпочечников, которые выбрасывают в кровь кортизол, гормон стресса. Избыток кортизола ослабляет влияние префронтальной коры – части мозга, отвечающей за различные процессы, включая оценку, принятие решений и самоконтроль.

Случай, произошедший с Сеси, когда ее сыну было два с половиной, отлично демонстрирует, как это происходит. Однажды вечером, перед сном, ее сын закатил истерику, потому что не хотел принимать ванну (провокация 1). На следующий вечер после долгого рабочего дня Сеси забрала сына из детского сада. Он кричал и бил ее, потому что не хотел сидеть в автокресле (провокация 2). Когда они ехали домой, сын Сеси начал бросать в нее все, что попадалось под руку (провокация 3). Благополучно добравшись до дома, Сеси прошла мимо мужа, смотревшего телевизор в гостиной, на кухню и обнаружила, что грязные тарелки с завтраком ее 22-летней падчерицы все еще стоят в раковине (провокация 4). И тут Сеси вспомнила, что ей еще нужно приготовить ужин для всей семьи (провокация 5). «На глазах у всех я начала кричать и швыряться вещами, мол: “Какого хрена? Почему я должна делать все это? Почему? Я устала! Мне все это надоело!” В тот момент я просто вышла из себя».

По мнению Цилльмана, даже если мы в конечном итоге срываемся, плачем и затем извиняемся, тем самым завершая цикл материнского гнева, это вовсе не значит, что наше эмоциональное состояние сразу же приходит в норму. Вместо этого мы с еще большей скоростью движемся к следующему срыву.

Кэрри, еще одна мама, у которой я брала интервью, – социальный работник. Она с партнером и двумя сыновьями 7 и 4 лет живут в Сакраменто, штат Калифорния. Кэрри говорит, что когда она впадает в ярость, то начинает повышать голос и разговаривать грубо. «Я не узнаю себя в такие моменты, потому что кричу и думаю только о плохом. Тогда я просто говорю себе: “Боже мой, как же хочется спрятаться от самой себя!” или “Не хочу быть такой!”».

Дети иногда дерутся со своими мамами, что становится последней каплей. «Наши дети очень активные. Они устраивают истерики, бьют и кусают нас». Кэрри вспомнила ситуацию, когда ее старший сын решил пошутить, выходя из ванной. «Он то ли прыгнул на меня, то ли плеснул в меня водой. Я же буквально отбросила его от себя. Я словно озверела в тот момент!»

Фаза 4. Спираль стыда

Кэрри вспоминает, что после того, как она оттащила сына от себя за ворот футболки, он сказал: «Ой, больно» и прикоснулся к своей шее. «Мне было очень стыдно, ведь когда они застают меня врасплох, я интуитивно начинаю защищаться». Кэрри боится, что дети будут до конца жизни припоминать ей этот случай. Она чувствует вину и страх: «Могла ли я сделать что-то непоправимое?!»

Когда приступ ярости проходит, возникает спираль стыда. Дети спят, по дому все сделано, мама листает фотографии в телефоне, всматриваясь в лица своих малышей. Она жаждет понюхать их мягкие волосы и крепко обнять. Дети – ее самая большая любовь, крохи, о которых ей выпала честь заботиться. Она еще острее ощущает вину, и слезы текут неконтролируемым потоком.

Вместе со стыдом приходят негативные мысли. Как я могла так кричать? Мать вспоминает лицо ребенка, когда она повысила голос. «Я напугала ее, – с сожалением думает она. – Что за пример я подаю своей дочери? Я должна лучше держать себя в руках. Я худшая мать!..» В такие моменты мама хочет хоть с кем-то поделиться своей болью, поэтому пытается связаться с друзьями, пишет и удаляет сообщения. Вместо того чтобы получить необходимую поддержку, мама идет смотреть телевизор и есть шоколад, обещая в следующий раз лучше себя контролировать.

Самоизоляция – ключевой компонент спирали стыда. Я так глубоко погружаюсь в печаль и ненависть к себе после приступа ярости, что мне трудно обратиться за поддержкой к друзьям. Но с другой стороны, я еще не так глубоко погрязла в самобичевании, поэтому решаю, что достойна поддержки и прощения. И тогда я отправляю сообщение подругам-мамам.

Пола я к себе не подпускаю. Да он и сам не особо горит желанием быть рядом в такие моменты. Часто я срываюсь на детях, когда его нет рядом, потому что его присутствие, да и вообще присутствие любого другого человека, сдерживает меня. Поскольку я стесняюсь своего гнева, присутствие третьих лиц помогает мне держать эмоции под контролем. Если Пол находится рядом в такие моменты, мы расходимся в разные концы нашего маленького дома. Если оба оказываемся в спальне, то лежим на кровати в наушниках, отвернувшись друг от друга и уткнувшись в телефоны. Никто в данный момент мне не сочувствует. Я только что накричала на своих любимых малышей, а может, и на Пола. В глубине души мне, конечно, хочется, чтобы он провел теплой ладонью по моей руке и утешил. Но я знаю, что не могу принять его доброту, потому что не заслуживаю ее.