Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

Дэниел Гоулман называет такой неадекватный ответ организма на стресс «захватом амигдалы». Он зачастую выражается в быстрой, иррациональной реакции, например ярости, о которой мы потом можем пожалеть. Амигдалы не всегда срабатывают в ответ на травму. Материнский гнев и ее триггеры могут быть вызваны стрессовыми ситуациями без травмирующей составляющей. Но, когда мать ищет причины своего гнева, ей не стоит исключать травму как потенциальный фактор. Существует два типа травм, которые Пол в своей психиатрической практике называет «Травмы с большой буквы Т» и «травмы с маленькой буквы т».

«Травмы с большой буквы Т» – серьезный, возможно, насильственный инцидент, например нападение или насилие во время беременности. 20 % женщин становятся жертвами изнасилования, 50 % переживают хотя бы одно травмирующее событие в своей жизни, и вероятность развития посттравматического стрессового расстройства у женщин в 2–3 раза выше, чем у мужчин. «Травма с маленькой буквы т» – это травмирующее психологическое воздействие, которое не угрожает жизни, но оставляет след. Обычно это что-то повторяющееся, от чего вы не можете убежать. Чаще всего эти события происходят в пределах семьи, и они заставляют женщин чувствовать себя незащищенными. Ежедневная микроагрессия по отношению к женщинам может обернуться травмирующими последствиями. «Травма» не то же самое, что «травма», хотя обе они наносят психологический вред и могут стать причиной материнского гнева.

Быть женщиной – значит регулярно испытывать вспышки гнева и повторяющийся стресс, который усугубляют различные фобии и дискриминация. Женщины без конца повторяют, что их не ценят и не воспринимают всерьез. Та мизерная власть, которой мы обладаем, кроется в нашей молодости, фигуре, внешности. И это при условии, что мы соответствуем общепринятым стандартам красоты и моды. И когда мы используем силу наших тел для рождения детей – они перестают быть прежними, наша ценность и власть уменьшаются. Теперь наш удел – тихо и мирно сидеть дома. Все, что нам остается, – «правильно» воспитывать детей, обеспечивать их безопасность, поддерживать чистоту в доме, следить за расписанием всех членов семьи, отпусками, планировать питание и не забывать заботиться о супруге.

В пределах семей, где матерям позволено быть «главными», вся наша власть сводится к единоличному ведению домашних дел. И когда мы чувствуем, что не справляемся с возложенными на нас обязанностями, это вызывает стресс, страх и разочарование, что неизбежно ведет к гневу.

Вернусь к обзору Кристин У и Венди Холл. Они обнаружили, что чувство бессилия является ключевым фактором, способствующим возникновению гнева. Исследователи выделили три условия, провоцирующих чувство гнева и бессилия: экономические трудности, ощущение безвыходности ситуации и конфликты в отношениях, включая жестокое обращение, насилие, измены, отвержение, отсутствие поддержки и заботы. Каждая знакомая мне мать на собственном опыте испытала хотя бы одно из этих состояний.

Обратившись к своему материнскому гневу, я поняла, что мои триггеры связаны с патриархатом и чувством бессилия. С этим знанием я смогла взглянуть на нынешнюю ситуацию по-новому.

Когда Олли спрашивает меня, можно ли ему что-то сделать, а я отвечаю «нет», Пол может крикнуть из другой комнаты: «Я думаю, что можно».

Меня злит, что муж в такие моменты не воспринимает меня всерьез. Поэтому я чувствую себя бессильной: мой супруг не уважает мое решение! Одним коротким предложением Пол превратил меня в «злую маму», а себя – в «веселого папу». Это распространенный родительский прием, возникший из-за того, что матери были вынуждены играть роль главного родителя, взявшего на себя невеселые обязанности по воспитанию, например распорядок дня. Когда Пол так поступает, я чувствую, что мы в разных командах.

Когда Мэй жалуется на Олли, вместо того чтобы прямо сказать ему, что ей не нравится его поведение.

Меня злит, что Мэй не использует свою силу, чтобы обозначить границы в отношениях с братом. Вместо этого она становится жертвой. Я чувствую страх и гнев, потому что, несмотря на то что я отстаиваю права женщин, моя четырехлетняя дочка уже ощущает на себе давление патриархата. Она пугается и сжимается, когда ее брат проявляет властность, вместо того чтобы дать ему отпор. В эти моменты я понимаю, что динамика отношений с моим собственным братом, безусловно, тоже играет свою роль.

Когда Пол приходит домой и, вместо того чтобы поговорить со мной, начинает убираться. А ведь я уже навела порядок до его прихода!