Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

Когда Олли был маленьким, мы с Полом часто ссорились. Уже примерно в два года наш сын начал демонстрировать признаки сенсорных нарушений (Олли отказывался носить вещи с коротким рукавом, есть мясо/овощи/сыр/бобы, избегал больших скоплений людей). В то время я училась ориентироваться в эмоциях Олли и одновременно пыталась справиться со своими собственными. Вдобавок ко всему у меня росла обида на Пола. Мне казалось, что он постоянно подрывает мой авторитет перед ребенком, а ведь я старалась спокойно и вдумчиво воспитывать сына. В конечном итоге весь мой гнев сосредоточился… на муже.

Я заметила, что чем больше времени Олли проводил за просмотром видео, тем сильнее были его истерики, когда я забирала у него ноутбук. Поэтому, вместо того чтобы позволять сыну смотреть видео подолгу, я научилась отвлекать Олли на какое-то новое занятие через 20–30 минут. Однажды субботним днем я вошла в комнату сына, сказав, что пора выключать ноутбук. Само собой, Олли громко запротестовал и заплакал (легкая истерика).

И тут из коридора донесся голос Пола:

– Прошло всего 30 минут. Думаю, ничего страшного, если он посмотрит еще немного.

Тут же заметив мою секундную нерешительность, Олли захныкал:

– Позялустааа-аа!

Осознанно или нет, но Пол загнал меня в угол. Я могла позволить Олли продолжить смотреть видео и выстоять перед ураганом, который наступит через 45 минут. Или же побыть «злой мамой», настояв на своем, а потом смотреть, как Пол морщится от криков Олли и качает головой, сетуя на мою «строгость». В какой-то момент подобные выходки мужа стали для меня триггером, и когда это произошло в очередной раз, я закричала так громко, чтобы даже соседи услышали: «НЕ ЛЕЗЬ КУДА ТЕБЯ НЕ ПРОСЯТ!» Да, потом мне пришлось просить прощения за это.

Меня раздражало то, что вместо того, чтобы придерживаться единой стратегии в воспитании нашего чада, Пол выбрал тактику противостоять мне. Воспитывать ребенка вместе с партнером бывает сложнее, чем в одиночку. Выходные дни, когда мы с мужем были дома, стали новым испытанием. Путем проб и ошибок я составила распорядок приема пищи и сна, который являлся той самой палочкой-выручалочкой, помогающей мне выживать в будни, когда Пол был на работе. Однако муж игнорировал введенный мною распорядок. Он считал, что я просто помешана на контроле и поэтому сержусь. Я же была уверена, что мой праведный гнев был вполне очевидной реакцией на обесценивание тяжкого материнского труда.

То, как по-разному я и Пол воспринимали мою реакцию, обусловливается целым рядом гендерных различий в понимании гнева, материнства и отцовства. Поскольку после рождения ребенка отцы не переживают кризис трансформации личности, как это происходит с молодыми матерями, и не несут груз ответственности основного родителя, они не испытывают того стресса, с которым сталкиваются мамы, и не занимаются попутно кучей домашних обязанностей. Редко когда мужчины пытаются понять причину беспокойства матерей и их гнева. Различия в отцовстве, материнстве и гендерном восприятии гнева усугубляют пропасть, которая часто образуется между отцовской и материнской стратегиями воспитания.

Несколько опрошенных мною женщин назвали развод «возможностью для матери отдохнуть». Одна мама сказала: «Если бы мы с супругом развелись и разделили опеку над детьми, у меня было бы больше свободного времени на себя». Мать-одиночка подтвердила этот без сомнения грустный факт: «Есть кое-что хорошее в разводе – два дня в неделю я отдыхаю от детей».

Когда Фрэнни, мама двоих малышей, была замужем, она завидовала своим разведенным подругам, которые делили опеку над детьми с бывшими мужьями. «Я спрашивала у них: “Серьезно? На целую неделю вы забываете обо всех обязанностях, связанных с детьми, и считаете это нормальным?!”» Муж Фрэнни работал шеф-поваром по 80 часов в неделю, поэтому все заботы по воспитанию детей легли на нее. После развода, когда муж забирал детей, Фрэнни чувствовала себя беззаботным подростком. «Я оставляла вещи валяться на полу, не мыла посуду! Сама не верю, что говорю это, но я была счастлива!» Грязные тарелки и разбросанная одежда – не настоящая мечта, а лишь олицетворение подростковой эгоистичной свободы, позволяющей поставить себя на первое место. В свободные дни Фрэнни могла позволить себе делать то, что захочет. Наконец-то она становилась кем-то, кроме матери.

Решись я на развод, то была бы убита горем. Несмотря на наши с Полом разногласия, он – моя Полярная звезда. И все же, как бы современные мамы ни любили своих супругов, они иногда в теории подумывают о разводе. Это мечта, которую иногда приятно рисовать в воображении, но ни за что не хочется воплощать в реальности.

Несмотря на то что мы с Полом никогда не были на грани развода, мой гнев отталкивал нас друг от друга. Каждая моя вспышка была кирпичом, а яростная реакция Пола – толстым слоем строительного раствора. В конце концов, мы выстроили стену между нами.