Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

Однажды вечером, лежа в кровати, я повернулась и посмотрела на Пола. С ноутбуком на коленях он сидел, облокотившись на подушки рядом со мной. Пол такой длинный и худой в своих узких джинсах и фланелевой клетчатой рубашке, а на бритой голове надета красная бини-шапка. Сам того не замечая, он смеется. Пол в наушниках смотрит ток-шоу Снуп-Догга. С тех пор как началась пандемия, мы провели бесчисленное количество вечеров, лежа рядом друг с другом и уставившись в ноутбуки. Это максимум личного пространства, которое мы можем себе позволить. Наблюдая за тем, как Пол смеется, я не хочу вырывать его из мира Снуп-Догга. Я боюсь, что если отвлеку его, то он будет недоволен. И все же я, набираясь храбрости, касаюсь руки мужа. Пол ставит видео на паузу, поворачивается ко мне. Его густые брови, как у комика Граучо Маркса, приподняты, а на губах еще сохранилась тень улыбки.

– Что случилось?

– Мне нужно кое о чем тебя спросить. Можешь ненадолго отвлечься от ток-шоу?

– Конечно, – говорит он, вытаскивая наушники.

– Я где-то читала, что у гнева есть «физические признаки». Например, человек может прижать пальцы к глазам, уставиться в потолок, громко вздохнуть, сжимать руки в кулаки… Что-то в этом роде. Ты когда-нибудь замечал за мной подобное?

– Нет, не думаю, – быстро отвечает Пол. Разговоры о гневе – не то, ради чего он хотел бы отвлекаться от Снуп-Догга.

Я делаю глубокий медленный вдох, чтобы набраться смелости и попросить мужа об услуге.

– Не мог бы ты понаблюдать за мной, чтобы понять, есть ли у моего гнева «физические признаки»? Если мы сможем заметить что-то подобное, то, возможно, я научусь справляться с ним до того, как сорвусь.

Говорить о моем гневе с Полом – все равно что ходить по тонкому льду. Но поскольку мы сейчас в спокойной обстановке и я не прошу Пола утешить меня, возможно, в моей просьбе нет ничего предосудительного.

– Хорошо, – соглашается он, глядя в экран.

– Я знаю, что всегда хлопаю в ладоши, когда завожусь, – поспешно добавляю я, пока внимание мужа все еще принадлежит мне. – Но боюсь, когда начну хлопать в ладоши, будет уже слишком поздно. – Пол кивает, а я продолжаю: – И когда мы найдем «физический признак» моего гнева, не мог бы ты говорить мне что-то типа: «Осторожно, ты в желтой зоне?»

Мы с Полом узнали о «зонах регуляции» от эрготерапевта, когда у Олли впервые диагностировали расстройство сенсорной обработки. Определенные цвета обозначают группы эмоций. Когда Олли говорил: «Я в красной зоне» (сильные эмоции: гнев, выход из-под контроля, опустошенность, ужас), он легко обозначал для нас свое эмоциональное состояние. Желтый цвет – потеря некоторого контроля (беспокойство, дурашливость, разочарование). Я решила, что зоны регуляции были весьма полезны для пятилетнего Олли, так почему я не могу использовать их в свои 39? Как Мэгги успокаивается, когда вспоминает персонажа Салли, так и я тоже притормаживаю, когда слышу фразу «Ты в желтой зоне?» Это напоминает мне о том, как мы учили Олли тому, что все его эмоции обоснованы, просто мы тоже должны знать о них. Эта фраза, понятная также и Олли, не только поможет мне, но и укрепит наши с Полом отношения. Все иногда оказываются в «желтой зоне».

– Я могу попробовать, – отвечает Пол.

– Хорошо, спасибо. Я очень ценю это, – Пол вставляет наушники и возвращается в свое счастливое место со Снупом.

Я подозреваю, что большинство партнеров, включая Пола, хотят помочь женам справиться с гневом, просто не знают как. Когда вы сталкиваетесь с любимым человеком в гневе, это все равно что ходить по минному полю. Когда я выхожу из себя, Пол инстинктивно отступает. Попросив его о помощи, я, по сути, попросила мужа наблюдать за тем, как я завожусь, готовлюсь к удару и остаюсь на месте, игнорируя свою эмоциональную реакцию и отмечая очередной пунктик в списке причин материнского гнева.

Уже следующим вечером у Пола появился шанс понаблюдать за моим гневом. Уложив детей спать, мы с Полом, откинувшись на кровати, обсуждаем, что нам делать с авансом, который я получу за написание книги. Это первые деньги, которые я заработала за последние несколько лет. Я сказала Полу, что хочу потратить их на первый взнос за дом. Жить в Области залива Сан-Франциско и иметь один источник дохода – значит, что о собственном жилье даже мечтать не стоит. Во время пандемии, когда мы постоянно находились вчетвером, наш арендованный дом с двумя спальнями и одной ванной комнатой стал казаться нам ужасно тесным. Я мечтаю о заднем дворе с лужайкой и… о второй ванной комнате.

Пол знал, что я хочу жилье побольше, а в идеале – собственный дом. Он бы тоже от этого не отказался, но, учитывая всю абсурдность местного рынка жилья, его вполне устраивает быть пожизненным арендатором. Пол начинает объяснять, почему использовать деньги для покупки дома не лучшая затея. По его мнению, средства лучше отложить на обучение наших детей. Пол умеет говорить твердо и четко, используя такие фразы, как «более грамотным вложением будет…» и «нет никакого смысла…».