Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

Когда муж вышел из комнаты, я присела рядом с Олли, который рыдал на кровати.

– Знаешь, когда я была ребенком, чуть старше тебя, у меня тоже были такие же фиксаторы.

– Правда? – спросил он, прекращая плакать.

– Угу. И я очень часто их теряла. Бывало, что я выбрасывала их вместе со своим пакетом из-под обеда! Однажды я даже перерыла кучу мусора, пока не нашла свой коричневый бумажный пакет, потому что бабушка и дедушка сказали мне, что если я снова потеряю их, мне придется заплатить 100 долларов из сэкономленных карманных денег.

– И ты все-таки потеряла их? – глаза Олли округлились.

– Да. И я заплатила эти 100 долларов. Бабушка и дедушка так разозлились, но еще больше я злилась на себя. У нас с тобой это общая черта. Мы должны прощать себя, когда ошибаемся. Ты хороший, даже если совершаешь ошибки. Ты постараешься больше их не совершать, правда?

Олли кивнул.

– Это все, что ты можешь сделать, – я поцеловала его на ночь, и Олли уснул.

На следующий день Олли вернулся из школы и сказал мне, что его новый элайнер сломался менее чем за сутки.

– Не говори папе, – умолял он.

– Я должна сказать папе, но не переживай, он больше не будет сердиться. Я все ему объясню.

Я пошла к мужу и рассказала ему о случившемся, объяснив, что Олли и так переживает из-за сломанных фиксаторов, и если Пол снова будет ругаться, то наш сын просто не выдержит. Он согласился. Пол мягко обсудил все с Олли, а на следующий день отвел его к ортодонту, и они сделали новый слепок зубов. После этого нижние элайнеры редко ломались.

Разница между моим гневом и гневом Пола заключается в том, что после инцидента с криком страдания Пола закончились. Конечно, он сожалел, что накричал, и извинился перед Олли. Но поскольку Пол был воспитан как мужчина, гнев не обесценивает его как доброго и заботливого отца. Он не думает: «Ну и ну, я сорвался! Что же со мной не так?» Поскольку меня воспитывали в той же культуре, где обсуждались гендерные проблемы и гнев, я не виню Пола за его эмоции. Я поступаю так же, как и участники недавно упомянутого исследования, освобождаю Пола от ответственности и перекладываю ее на внешние обстоятельства. («Дети вели себя неподобающе», – думаю я.) С другой стороны, я также рассматриваю гнев как недостаток характера, потому что после срывов мне требуется несколько дней, чтобы прийти в себя и простить.

Помимо гендерного дисбаланса в восприятии гнева папам также необходимо учитывать, что, поскольку они не являются (обычно) основными родителями, культурные ожидания от них резко снижаются. Материнство же (и мы помним об этом всегда!) провозглашается вершиной всего для женщин, «лучшей работой в мире»! Предполагается, что женщины должны не только стать матерью, но и делать все «правильно» (или, по крайне мере, уметь изображать «счастливую идеальную маму»), гнев превращается в абсолютное табу. Гнев – противоположность общепринятому образу матери. Гнев не нежность, не доброта, не забота, не ласка и не поддержка. Это другое.

По сути, гнев – это антимать. Но. Гнев – это не антиотец. В западной культуре отец может быть добрым и авторитарным, одновременно заботливым и властным (!). Быть отцом не основное призвание мужчины. Отцовство – это как подработка. Отцы не борются за то, чтобы сохранить собственное «я», они не мечутся в страхе раствориться в заботе о детях и забыть о себе. Мужчины остаются теми, кто они есть, когда появляются дети. А женщины становятся просто мамами.

Итак, если гнев – это антиматеринство, а мать – все, что мы есть, то все, что мы есть, – плохо. Логично же?

Освобождение от бытовых обязанностей – крошечный островок свободы, который мать дарит отцу. Поскольку она уже выполнила эту работу, о ней не нужно беспокоиться. Хотя у отцов могут быть свои личные проблемы, их не заставляют посвящать всю свою жизнь интересам женщин.

Если бы отцы смогли понять, что истинные причины материнского гнева – это переживания, вызванные гендерным дисбалансом, они бы увидели, что материнский гнев гораздо сложнее, чем кажется с первого взгляда. Надеюсь, это понимание научит отцов проявлять сострадание к матерям и сократит дистанцию между ними. Мужчина, понимающий свою жену, может защитить ее от стыда и стать безопасным убежищем.

Я продолжаю изучать материнский гнев и по ходу дела приобщаю к этому Пола. Эмоционально это нелегко, но я нуждаюсь в его поддержке. Я солгу, если скажу, что он всецело со мной. Иногда Пол отдыхает на своем острове «Он-не-понимает». Но благодаря тому, что я стала относиться к Полу как к союзнику и смогла получить необходимую помощь и поддержку, наша с ним связь стала гораздо прочнее.

Мне тогда было 26 лет. Лето. Северо-запад Америки. Мы с Полом сидели на берегу реки, и я спросила:

– Ты хочешь на мне жениться?

Он кивнул, и, прослезившись, спросил в ответ:

– Хочешь выйти за меня замуж?

Пол всегда старался быть рядом, даже в трудные моменты. Решившись первой разрушить стену между нами, я спасла его от недопонимания, а он спас меня от гнева и одиночества.

8 Более эффективная политика? Да!