Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

С одной стороны, мужчины, которые считают, что если есть материнский гнев, то есть и отцовский, правы. Воспитание детей – это то, что способно любого поставить на колени. Несмотря на то что дети могут быть милыми, очаровательными и забавными, в тот же самый момент они ведут себя, как крошечные диктаторы! И для того чтобы справиться с ними, нужен действительно бесконечный запас терпения. Эмоциональные срывы в контексте воспитания детей – это скорее «когда», чем «если». Но они случаются как с мамами, так и с папами.

И хотя гнев может испытывать каждый, отцы должны понимать, что мамы и папы срываются по-разному. Одно из ключевых различий заключается в том, что женский гнев считается уродливым и… управляемым! Разгневанные женщины расцениваются однозначно – истерички. А сердитые мужчины гораздо чаще воспринимаются как напористые и властные. Их гнев – признак альфа-самца.

В упомянутом ранее исследовании участники рассматривали разгневанных мужчин и женщин в контексте их профессиональной деятельности. По их мнению, гнев – это отрицательная черта характера женщины. Она становится озлобленной, визгливой и агрессивной. А вот мужской гнев участники исследования расценили как ситуативный. Они считали, что мужчины кричат, потому что их никто не слушает, а не потому что они нетерпеливы. Для мужского гнева существует внешняя (понятная) причина. Мужской гнев общество прощает и даже вознаграждает! А вот с гневом женщины все обстоит наоборот, так как он воспринимается как часть ее характера.

Отцовский гнев ничем не примечателен. Если гнев мужчины и подвергается стигматизации, то только потому, что его поведение является оскорбительным. Ну, а что на счет кричащих отцов? Это не «плохой отец», это взрослый, который заставляет детей слушаться. Но когда мама возмущается, ее порицают, ведь она выбивается из стереотипа о «хорошей маме». В результате этого матери чаще всего испытывают стыд за свое поведение. Что я за мать?! Что я наделала?! Отцы же, как правило, считают свой гнев абсолютно оправданным. Даже если они сожалеют о том, что накричали на детей, этот поступок не ставит под сомнение их личность и ценность.

В 2000 году профессор психологии Калифорнийского университета в Беркли Энн М. Кринг провела обзор исследований, посвященных гендеру и гневу. Оно показало, что женщины и мужчины с одинаковой частотой сталкиваются с «приступами гнева», но женщины стыдятся этого гораздо чаще.

Шерил, работающая адвокатом по гражданским правам в штате Мэриленд, утверждает, что ее муж подчас бывает слишком агрессивным по отношению к их сыну. Он кричит, топает ногами, хлопает дверьми и даже однажды пробил дыру в стене. Когда его гнев проходит, он не испытывает стыда. «Мой муж кричит, а потом злится на нас за то, что мы заставили его кричать. Он не чувствует вины». И хотя ее муж извиняется, звучит это так: «Он еще даже не закончил говорить “прости”, а уже объясняет, как именно мы вывели его из себя. Например: “Прости, что я накричал на тебя, но тебе не следовало…”» Шерил называет это типичными «мужскими извинениями». Не только другие люди прощают мужской гнев, но и сами мужчины не считают себя виноватыми.

Иногда Пол тоже повышает голос до такой степени, что мы с детьми пугаемся. В восемь лет Олли начал носить элайнеры (два съемных прозрачных фиксатора, изготовленных по индивидуальному слепку зубов). Каждую неделю Олли надевал новый комплект, который немного отличался от предыдущего. И в течение многих месяцев его зубы выравнивались, чтобы дать последним коренным зубам прорезаться.

Проблема заключалась в том, что один из фиксаторов ломался раньше, чем подходило время менять их. Это происходило снова и снова, из-за чего график посещения ортодонта летел к чертям. И хотя причина того, что нижний элайнер постоянно ломался, заключалась в неправильно сделанном слепке, Пол винил Олли. Признаться честно, я тоже втайне думала, что Олли сам ломал свой фиксатор. Но что интересно, я не злилась из-за этого, ведь ответственным за посещение ортодонта был Пол. По этой же причине мой муж не злился, когда дети нарушали установленные мною правила. Пол водил Олли на все приемы. Звонил ортодонту, когда ломались фиксаторы. Следил за тем, чтобы по утрам в ланч-боксе сына всегда лежал кейс с элайнерами и чтобы он не забывал их в гостях у друзей. Во всем, что касалось ортодонта, Пол был главным родителем, поэтому, как следствие, больше переживал по этому поводу.

Однажды вечером, когда Олли ложился в постель, он сообщил Полу, что его элайнер снова сломался. Пол пришел в ярость и закричал на Олли: «Да что с тобой не так?» Я сама не святая и не всегда в порыве гнева слежу за словами, но эта конкретная фраза особенно задевает меня. Мне кажется, ее нельзя говорить Олли, потому что он нейродивергент. В течение всей своей жизни он будет слышать эти слова от других людей, учитывая его особенности. Когда Пол говорит это нашим детям, особенно Олли, я боюсь, что сказанное будет преследовать их всю жизнь. В конце концов, Пол довел сына до слез.