Христианство. Три тысячи лет

Повсюду в регионе прослеживались одни и те же закономерности, характерные, например, для Таити – первого масштабного успеха в деле основания христианских общин на островах Тихого океана. Пользуясь развитыми навыками мореплавания тихоокеанских народов, миссии отправляли вновь обращенных из числа местных жителей старыми морскими путями к другим группам островов. Вместо подробных представлений о христианском богословии они брали харизмой, демонстрировали проницательность и дальновидность, объясняя местным вождям, что сулит им «христианский пакет», и были полны решимости уничтожить власть традиционных культов. По мере повторения социальной дезорганизации, вызванной контактами с европейцами, по всему Тихому океану стали возникать выигрышные комбинации. Политические лидеры понимали, сколько преимуществ в борьбе с соперниками может дать им поддержка миссионеров: масштабное обращение в христианство происходило во время ожесточенных войн, участники которых заключали союзы с миссионерами соперничающих конфессий, зачастую не вполне понимавших, что их используют в местных политических играх. Когда уэслианские методисты и Лондонское миссионерское общество в похвальной попытке положить конец собственному соперничеству в 30-х годах XIX века договорились о том, что Самоа достанется ЛМО, а Тонга и Фиджи – уэслианцам, местные уэслианцы на Самоа пришли в ярость. Они не желали поступаться своей уэслианской чистотой, хотя и пользовались той же Библией и сборниками песнопений, что и подопечные ЛМО, и после двадцати лет вражды и волнений европейские и австралийские уэслианские миссионеры в смущении вернулись на Самоа.[1674]

Маори

Маори на Аотеароа (двух крупных островах, известных европейцам под названием Новой Зеландии) принадлежали к той же культуре Океании. Им были свойственны и живой интерес к европейской культуре, и удивительная способность использовать ее: о том, что не все новшества на пользу, они узнали, получив жестокий урок, когда после приобретения большого количества мушкетов потери в привычных для них и отчасти ритуальных военных действиях катастрофически возросли. Христианство во всем многообразии форм миссионерства предлагало более перспективные пути приспособления к присутствию европейцев: к 1845 году, менее чем через 50 лет, по крайней мере половина населения маори, посещала христианские церкви и многократно превосходила по численности европейцев, прихожан церкви на тех же двух островах.[1675] Из Библии маори почерпнули немало интересного для себя. Когда при содействии миссионеров Церковного миссионерского общества маори в 1840 году заключали с представителями Великобритании договор Вайтанги, лидеры маори рассматривали его как завет по библейскому образцу, и несмотря на многочисленные последующие предательства колониальных властей, пренебрегающих духом договора, он послужил основой более выгодных для маори соглашений в последующие годы.

Одним из наиболее изобретательных лидеров поколения, жившего после подписания этих соглашений, был набожный сторонник Англиканской церкви, сын вождя, получивший при крещении имя Уильям Томпсон (Вирему Тамихана на языке маори). Поначалу Тамихана следовал примеру своих наставников, европейских миссионеров, и проявлял враждебность по отношению к традиционным маорийским татуировкам, но к 50-м годам XIX века с удовольствием объявил своему народу, что сам внимательно изучил библейские тексты и убедился, что в Священном Писании нет запрета на татуировки. В то время они служили важным элементом самоутверждения у маори, и Тамихана воспользовался этим поводом ради достижения более важных политических целей, обращаясь к Библии как средству исправления ситуации, изменившейся к худшему после подписания договора. Благодаря ему Ветхий Завет вдохновил маори на попытку создания монархии с целью объединения всех враждующих племен Северного острова: в их собственных традициях не нашлось другого образца государственного устройства. К 1860 году эти планы вылились в войну с британцами, а Тамихана с грустью вспоминал свою деятельность в укоризненном письме к британскому губернатору:

«И я подумал о том, как сделать, чтобы на этом острове проливалось меньше крови: я обратился к вашим книгам, где израильский народ требует, чтобы правитель возглавил его и судил его… сразу после его восшествия на престол кровопролитие прекратилось… Я имею в виду не кровь, пролитую недавно, а ваши опрометчивые действия, вызвавшие это кровопролитие».[1676]

К тому времени растущая численность колонистов изменила баланс симпатий в среде церковных лидеров европейского происхождения; большинство высказывались в поддержку подавления маори военными действиями. Это сильно подорвало репутацию имеющихся на островах церквей, в основном англиканских. Пробел восполнил синтез традиционной религии с христианскими обрядами, созданный более радикальными пророками, нежели Тамихана, наряду с такими привозными альтернативами британской религии, как Мормонская церковь (см. с. 996–998).[1677]