Христианство. Три тысячи лет

На фоне общеевропейского господства две древние христианские церкви отличались тем, что прибыли в Африку отнюдь не с работорговцами. Обе были миафизитскими: египетская Коптская церковь и Эфиопская церковь. Просуществовав в осаде три столетия, Коптская церковь вновь стала процветающей благодаря тому, что страна открылась западнохристианскому влиянию после борьбы французов и британцев за Египет в наполеоновский период. Треугольник отношений сложился между Коптской церковью, евангелическими миссионерами (особенно из Церковного миссионерского общества) и Мухаммедом Али, албанцем по происхождению и наемником оттоманской армии, политическим авантюристом, который правил Египтом с 1805 года и основал династию, пережившую упадок Оттоманской империи и сохранившую позиции в Египте до середины ХХ века.

Эти отношения были выгодны всем трем сторонам. Коптская церковь не упустила возможности получить помощь извне после длительной изоляции, английские миссионеры не только стремились спасать души, но и радовались перспективе связи с почтенной церковью, не запятнанной папизмом, а мусульманин Мухаммед Али понимал, как удобно использовать опыт местных жителей, способных стать посредниками в диалоге с западными державами и создавать общий фонд административного опыта. Церковное миссионерское общество осуществляло план введения европейской системы образования, Коптская церковь охотно воспользовалась этим шансом и сама способствовала внедрению этого плана. Центральным элементом системы стал колледж коптской патриархии, основанный, как указывало название, главой Коптской церкви Кириллом IV, который инициировал ряд церковных реформ, в том числе сохранившихся удивительно надолго, если вспомнить, что на их внедрение у инициатора было всего семь лет. Церковное миссионерское общество, рассчитывавшее на массовое обращение египетских мусульман, было разочаровано, однако невольно способствовало возрождению древней церкви. Несмотря на все невзгоды, выпавшие на долю христиан Оттоманской империи в XIX и XX веках, их церковь оказалась одной из наиболее преуспевающих во всем восточном христианстве.[1707]

Продолжающееся существование Эфиопской церкви служит наиболее ярким напоминанием о том, что христианство – древняя африканская вера, и своим возрождением эта церковь мало обязана мнимой колониальной помощи, которая пошла на пользу Коптской церкви. В начале XIX века Эфиопская империя могла окончательно распасться, если бы ее не спас губернатор одной из провинций Касса (Каса), который пробивался в высшие круги власти настолько успешно, что в 1855 году принял титул негуса под именем Теодроса (Феодора): появление этого героя как монархаспасителя было предсказано в пророчестве эфиопских христиан XVI века. На редкость набожный – как говорил он сам, «без Христа я ничто», – Теодрос положил конец полигамии монархов и заигрывал с протестантскими миссиями, прибывавшими из Египта, причем некоторые из них оказались особенно полезны ему, поскольку умели делать оружие. Но подобно нескольким наиболее энергичным эфиопским монархам до него, Теодрос скатился к паранойе и убийственной мстительности; привычка считать себя прямым потомком царя Давида не прибавила ему здравого ума. Своей жестокостью Теодрос вызвал отчуждение народа, его имперская политика привела к тому, что британские экспедиционные войска разгромили его армию при Магдале в 1868 году. В отчаянии Теодрос застрелился из ружья, изготовленного миссионерами.[1708]

Эфиопия пережила эту катастрофу, ее церковь сохранила миафизитский характер. Йоханныс (Йоханнес) IV, еще один губернатор провинции, ставший негусом, в подражание Константину возглавил в 1878 году церковный собор, чтобы разрешить давние споры по вопросам христологии. Однако по сравнению с римским императором, который оказывал давление на Никейскую ортодоксию, негус, приказавший вырвать языки тем, кто высказывался против его решения, явно перестарался.[1709] Его менее категоричный преемник Менелик II довел территорию империи до беспрецедентных размеров, благодаря ему колониальные власти потерпели самое сокрушительное поражение в XIX веке, когда Менелик разгромил вторгшихся итальянцев в битве при Адуа в 1896 году. Это событие праздновали по всей Африке как свидетельство того, что европейцы отнюдь не всесильны (то же самое подтвердила и победа японцев над войсками Российской империи девять лет спустя). Кроме того, это был триумф подлинно африканского христианства, которое теперь могло обратиться к Эфиопии за вдохновением.