Христианство. Три тысячи лет

Сомнения выражал не только Хорсли. Почтенная Ост-Индская компания (управлявшая британской Индией непосредственно после британской короны вплоть до 1858 года) поначалу очень боялась оскорбить чувства индуистов и мусульман. Компания высоко ценила, что поклонники мусульманского ученого и реформиста шаха Валиулла нехотя сотрудничали с британским правительством. Компания всеми силами старалась чтить обычаи индуистов – разумеется, кроме сожжения вдов, обычая бесчеловечного с точки зрения европейцев. Затем давление Евангелической церкви в британском парламенте – еще одна кампания во главе с Уильямом Уилберфорсом, увенчавшаяся успехом в 1813 году, – не оставила компании выбора, кроме как пустить миссионеров в свои владения.[1714] Англиканское епископство было учреждено в Калькутте, в последующие три десятилетия оно обзавелось величественным собором в готическом стиле, построенным по проекту военного инженера и словно целиком перенесенным из английской провинции. Сторонники Евангелической церкви постепенно приобретали влияние в правлении компании и в колониях Британской империи. С 1805 года сотрудников английской администрации компании готовили в английском колледже в Хейлибери, среди педагогов которого было немало сторонников евангеличества, и к 30-м годам XIX века эти юноши уже обладали исполнительными полномочиями. Они возглавляли организацию, которая уже в 1815 году, согласно одному осведомленному комментатору того времени, управляла жизнью 40 миллионов человек – примерно 65 % всего населения Британской империи.[1715] Какие перспективы открывались перед христианской миссией!

В своей политике компания неуклонно склонялась к поощрению христианства в ущерб существующей индийской религии. Протестантские миссионеры были готовы финансировать получение высшего образования, которое и они, и видные представители администрации Ост-Индской компании все чаще рассматривали как способ создания готовой к сотрудничеству европеизированной элиты. К 1858 году лорд Стэнли из индийского отделения компании считал, что «исповедуя религиозный нейтралитет, на деле мы отдалились от него». Эти слова стали результатом размышлений после кризиса британского владычества, серьезно обострившегося годом ранее, – восстания сипаев, или первой индийской войны за независимость, которую британцы долгое время именовали «индийским бунтом».[1716] Одно из наиболее бурных волнений XIX века, направленных против западной колониальной власти, оно было отчасти спровоцировано насаждением христианства в Индии, заставившим объединиться мусульман и индуистов: как известно, еще одним провоцирующим фактором восстания, который и породил этот союз, стал слух, будто бы пули, которыми стреляли в индийских солдат, смазывали свиным или коровьим жиром, тем самым нанося оскорбление и индуистам, и мусульманам. Номинальный лидер борьбы за независимость, престарелый Бахадур Шах Зафар II, последний представитель мусульманской династии Великих Моголов, правивших в Дели, доказал свою неуступчивость, однако он сделал все возможное, чтобы отговорить правоверных мусульман от проявлений собственной нетерпимости, вроде убийства коров, – действий, способных привести к конфликту с индуистами.[1717]

Тем не менее британская индийская армия подавила восстание отчасти потому, что значительная часть индуистской и мусульманской элиты сохраняла нейтралитет, несмотря на заявления о враждебном отношении к христианским миссиям. У британских властей в Индии появился действенный стимул резко изменить курс, ориентированный на поддержку христианской экспансии. В 1858 году декларация королевы Виктории положила конец правлению компании, подчеркнув, что новому правительству дано распоряжение «воздерживаться от любых вмешательств в вопросы религиозной веры или поклонения любых наших подданных» – важное политическое заявление со стороны чрезвычайно набожного христианского монарха, которого личные чувства звали в совсем ином направлении; одновременно с этим была законодательно устранена практически вся юридическая дискриминация христиан в самой Великобритании. Склонные к нечистоплотности, неизменно ассоциирующейся с внедрением политики на местах, удаленных от ее источника, христианские миссионеры лишились официальной поддержки на территории крупнейших колониальных владений самой могущественной державы мира.[1718]

Кастовая система как преграда для христианской миссии