Христианство. Три тысячи лет

Истоки христианства в Корее – любопытная мутация мировой экспансии христианства в эпоху Контрреформации, которая ощущалась здесь гораздо позднее, когда во всем мире католический «прилив» уже завершился, и всего за десятилетие до великого протестантского «старта» в 90-х годах XVIII века. С самого начала христианство распространялось по территории Кореи с такого неожиданного плацдарма, как с трудом выживающая полулегальная католическая миссия в столице имперского Китая, Пекине.[1731] На ее долю выпали страдания и гонения, каких христианство не знало со времен японской и канадской миссий XVII века, в том же десятилетии французские революционеры зверски расправлялись с католиками, а в Пекине католики тоже противостояли враждебному государству. Корейская монархия покровительствовала традиционному местному шаманизму, который представлял собой гибрид буддизма, а его руководящие принципы – одну из форм конфуцианства, в давние времена вывезенную из Китая. К концу XVIII века корейское государство испытывало ряд проблем и никак не могло оправиться после череды стихийных бедствий, которые, в сочетании с хроническими изъянами управления, привели к снижению численности населения. Что, это говорило о способности корейской религии защитить государство, обращенное внутрь себя? Этот вопрос серьезно тревожил ориентированных на реформы представителей корейской ученой и чиновничьей элиты (янбан), которые на конфуцианский манер считали себя назначенными свыше наставниками государства.

Один из представителей янбан И Сунхун нашел новый выход из этого кризиса власти: во время дипломатической службы в Пекине он принял католичество и вернулся на родину, чтобы распространять свою веру. Его встретили с негодованием (в том числе его отец), обвинили в предательстве своего класса и неуважении к предкам, тем не менее именно благодаря семейным и социальным связям с другими реформаторами ему удалось распространить веру.[1732] Поначалу правительство считало католичество «не более чем второстепенной сектой буддизма» и просто сжигало его священные книги. «Увы! – его сетования могли бы показаться близкими по духу корейским протестантам более поздних времен. – Разве можно так просто воссоздать божественную сущность, которая настолько далека, безмолвна и беспорядочна? Можно ли представить себе кощунство более вопиющее, чем поклонение вместо божества образу другого человеческого существа, называемого Иисусом?»[1733] Вскоре власти были вынуждены прибегнуть к более радикальным мерам. За период после возвращения И Сунхуна на родину в 1784 году до первых значительных гонений в 1801 году корейское католичество вышло за пределы элиты-янбан, у него появилось около десяти тысяч сторонников, и все это с помощью только одного местного китайского священника с 1795 года, погибшего мученической смертью в 1801 году. Начало этой ветви церкви было положено. Следующий священник не сумел преодолеть огромные проблемы с въездом в Корею до 1833 года; к тому времени Рим отдал Корею под эгиду Парижского общества заграничных миссий, и, возможно, приемлемости католического христианства способствовало то, что военного присутствия Франции в Восточной Азии не наблюдалось. Контраст с китайской и японской империями, веками угрожавшими уничтожить Корею, был значительным.

Пока христианство охватывало все более широкие круги населения, ищущего спасения от непрекращающихся бедствий в стране, монархия по-прежнему стремилась полностью уничтожить чуждую религию. Тысячи человек были убиты или замучены, худшим периодом гонений оказался последний, с 1866 по 1871 год. Из тех, кто с поразительной отвагой перенес мучения, многие были знакомы с наследием тридентского католичества с его рассказами о мученичестве и отвержении мирского, однако любопытно обратиться не только к акцентам в современных католических повествованиях о преследовании и выяснить, что́ в тридентском наследии деятельные христиане не приняли. К пожизненному целибату они не стремились; как и в Африке, в Корее социальная структура сделала его и неприемлемым, и труднодостижимым. Например, в рассказах о 63 женщинах-мученицах и исповедницах, подвергшихся преследованиям в корейском году Кихаэ (1839–1840), упоминаются всего девять девственниц.[1734] Поскольку духовенство оставалось полностью тайным до 1871 года, основное бремя учения падало на католических мирян. В этом католичестве латинская Месса была нечастым явлением. Обряд крещения, проведенный мирянином, который Церковь приветствовала далеко не всегда, несмотря на его теоретическую допустимость, стал распространенным и основополагающим. Некоторые миряне, совершавшие обряд крещения, со временем стали часто крестить находящихся при смерти младенцев некрещеных родителей, к чему церковные власти их вовсе не призывали.

Христианство в жизни корейцев