Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

Но когда травмы слишком ранние, сильные или регулярные, нарциссизм начинает увеличивать свою защитную силу. И в конце концов вместо защитника становится агрессором, настоящим внутренним вредителем, который начинает атаковать саму Самость с ее желаниями тепла, связей, зависимости от людей и любви. Он начинает сражаться с нашими уязвимыми частями, делая их плохими и запрещенными.

Это действительно сложная скрытая динамика. Как и аутоиммунная система, нарциссизм изначально имеет своей целью сохранить целостность, обеспечить защиту и поддержать внутреннее равновесие. В случае с аутоиммунной системой, когда иммунитет не может различить чуждое и свое, возникает опасность для организма. В нарциссической системе происходит нечто похожее: нарциссизм не может распознать, что делает нас живыми и настоящими, и начинает воспринимать все, что связано с уязвимостью и подлинностью, как угрозу. То, что на самом деле должно поддерживаться, становится объектом страха и агрессии. В этом процессе нарциссизм не защищает, но уничтожает те наши части, которые связаны с реальной жизнью, с реальными отношениями, с реальной уязвимостью.

Так Самость оказывается под надежной защитой, но уже в качестве пленницы в темнице. И охраняет ее теперь уже невротический нарциссизм.

Случай из собственной терапии

В самом начале моей терапии – больше десяти лет назад – я, конечно, приносила туда себя со всеми защитами и стратегиями. Вначале много сессий подряд я делала вид, что все в порядке. Болтала обо всем и ни о чем. Иногда ощущала напряжение, оставаясь при этом отчужденной и рациональной. И в какой-то момент темы закончились, тревога, которая гнала в бесконечные рассуждения, тоже, видимо, замерла. Между мной и моим терапевтом повисла тишина. Куда постепенно начало проникать невыносимое для моей психики напряжение. Я не могла его описать, понять, переварить. Сидела наедине с другим человеком, который просто смотрел на меня, раздавленная стыдом, который тоже не знала, как объяснить.

Тогда, на сессии, у меня внутри было только ощущение растерянности, непонимания и унижения от того, что это ни в коем случае нельзя допустить и тем более показать. Я изо всех сил пыталась игнорировать свое состояние, делать вид, что все хорошо. Я абсолютно не могла контролировать ситуацию, да еще и не понимала, что происходит.

Сейчас я могу сказать, что это и есть внутренняя реальность многих людей. Они находятся за непроницаемой броней, вступая в контакт с людьми, а за ее пределами есть еще холодный воздушный шар, устанавливающий и удерживающий дистанцию. Под всем этим прячется не просто уязвимый ребенок, у которого что-то не так с самооценкой. Представьте, что он вообще не понимает, что с ним не так, кто он, какой он, потому что это все время путается и меняется. Он в оглушительном стыде от того, что не понимает, каким его видят люди и видят ли вообще. Внутри звенят пустота и одиночество, которым нет конца и объяснения. Он ощущает себя обреченным держаться в стороне от людей, как гадкий утенок держался в стороне от обитателей птичьего двора. У него нет не только понимания всего этого, но даже самих слов. Только смутное, но повсеместное переживание собственного дефекта среди других нормальных людей, которое выкидывает его на другую планету без права на обжалование. Потому что жаловаться некому. Тем, кто остался на Земле, нет никакого дела до него и того, что с ним происходит. И вдобавок ко всему этому надо сделать так, чтобы самому себе не признаваться, что он вообще хочет к ним вернуться. Как будто он должен обреченно, вынужденно, но с достоинством соглашаться на ссылку, делая вид, что все хорошо.

Тогда, в моменте, я не просто не могла это выразить. Во-первых, у меня не было понимания и слов, чтобы это описать. А во-вторых, запертая в своей прозрачной нарциссической колбе, я не видела адресата. Его не было. Физически рядом был терапевт. А в моей психике пролегала пустыня на тысячи километров, на границе которой сидел равнодушный и пустой человек, которому нет никакого дела и, более того, для которого это нормально и единственно возможно. В связи с этим совершенно непонятно, что может быть что-то еще, кроме холода, дистанции, пустоты и одиночества. Что с ними дальше делать? Чего от них можно хотеть? Зачем? Вот самый главный вопрос.

Главная задача невротического нарциссизма

Надо очень хорошо понимать, что именно защищает наш нарциссизм в невротическом варианте. Не только чувство ценности, важности и достоинства. Становясь Внутренним Вредителем, он возводит заборы и копает рвы между нами и другими людьми, чтобы не произошло глобального разочарования в Я, окружающих и отношениях в целом.

Иногда нам может казаться, что наше самоисправление и самоулучшение имеют какую-то ценность сами по себе. То есть что нам действительно по каким-то причинам надо стать лучше и совершеннее. Но это обман и отвлечение внимания. Процессы избавления от плохого себя, по мнению нарциссизма, никогда не должны закончиться.