Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

– Тогда подумайте, как вы хотите спать, – предложила я.

– Но я действительно хочу спать, – подтвердил он.

– Понимаю. Но ведь есть еще одно: вы не чувствуете желания как-то взаимодействовать со мной. Как будто появляется пустота, в которую вы привыкли уходить.

Он кивнул:

– Там спокойно, но грустно. И я чувствую недоверие. Люди обычно так не поступают.

– Как думаете, от чего вас защищает это недоверие?

– Если я поверю, то вы причините мне боль. Так было раньше.

– То есть недоверие не дает моим чувствам стать реальными для вас? Потому что, когда вы верили и начинали чувствовать в ответ, вас разочаровывали и ранили?

– Да.

Нарциссический защитник, надевая броню на чувства, говорит нам: «Тебя больше никто не ранит. Надо спрятаться так, чтобы никто не смог тебя увидеть или зацепить. У тебя больше не должна появляться надежда на то, что можно тебя видеть, ценить, любить, интересоваться тобой».

Но нарциссический защитник может звучать и по-другому: «Ты должен стараться и сделать себя идеальным. Тогда никто не сможет отвергнуть тебя. Только так ты избежишь ранений».

Послесловие к шестой главе

Невротический нарциссизм служит надежной защитой от осознания того, что мы потерпели поражение в реальных отношениях, не ставших для нас надежной опорой для появления Я. Они не оправдали наших ожиданий, не дали того, что было нужно, и привели к травматическим последствиям для Самости.

Нарциссизм помогает скрыть глубинную боль, связанную с разочарованием и утратой, но ценой этого становится возобновление борьбы с самим собой снова и снова.

В расщепленной на части психике отныне просто не может существовать мир. Конфликты между разными частями Я становятся неизбежны.

Смещается фокус борьбы: вместо того чтобы сражаться с внешним миром, для которого мы, по мнению нарциссизма, слишком малы, уязвимы и слабы, мы начинаем сражаться с собой. Нам требуются механизмы защиты, которые фокусируются на самокритике, исправлении, нападении на себя. Это безопаснее, чем смотреть в лицо тому, что происходит и не происходит снаружи. Это как резать себя, пытаясь физической болью заглушить психическую. Терзать свое Я становится выносимее, чем переживать реальное потрясение в ситуациях нарциссической травмы.

Как писал Дональд Калшед: «Если травматическая защита однажды возникла, все отношения с внешним миром переходят в ведение системы самосохранения. То, чему предполагалось быть защитой против дальнейшей или повторной травматизации, становится основным камнем преткновения, сопротивлением для любых спонтанных проявлений Я, направленных во внешний мир. Личность выживает, но не может жить творчески: ее креативность блокирована»[4].

Наш нормальный нарциссизм, который мог бы работать в привычном режиме, после травматизации превращается в сугубо защитный, блокирующий.

И теперь он решает несколько важных задач.

Задача первая – защита от уязвимости и боли. Это любые способы дистанцирования, например убеждение себя, что с нами что-то глобально не так. Все ради того, чтобы не столкнуться с реальной беспомощностью и болезненными переживаниями в отношениях.

Задача вторая – сохранение идеализированного образа Я. Нарциссизм удерживает чувство превосходства и исключительности, несмотря на внутренние сомнения или неудачи.

Задача третья – предотвращение столкновения с внутренними дефектами. Нарциссизм избегает признания своих недостатков, неудач и уязвимых сторон, защищая нас от стыда и чувства неполноценности.

Задача четвертая – контроль над внутренним миром. Мы поддерживаем постоянный контроль над мыслями и чувствами, избегаем хаоса и спонтанности, чтобы не столкнуться с тревогой и ощущением внутреннего распада.

Задача пятая – преодоление страха отвержения. Нарциссизм избегает угрозы отвержения путем исключения из жизни людей или ситуаций, которые могут вызвать ощущения ненужности и изоляции.

Это детские, но эффективные способы, которыми нарциссизм пытается решать взрослые проблемы отношений с миром и окружающими людьми. Мы начинаем жить в ловушке, не замечая, как внешняя жизнь постепенно уходит в тень, оставляя нас в изоляции. И вот однажды мы оказываемся поглощенными бесконечным лицезрением самих себя, как тот мифический Нарцисс перед зеркалом водной глади. Все, что могло бы быть направлено на отношения с миром, остается только внутри нас. Наша нарциссическая область переполняется энергией, в то время как объектная становится обедненной. Жизнь утекает из нашего бытия, оставляя только заменители самого Я, реальности и отношений.

Глава седьмая Нарциссические механизмы защиты

Атаки на собственное Я: конфликт внутри психической системы