Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

Нарциссизм призван навсегда оставить нас в своем царстве, потому что выйти из него для нас страшнее, чем сидеть в тюрьме бесконечных самоистязаний.

И тут просто не обойтись без примера.

Однажды мы с одной клиенткой вместе наблюдали, как прямо на консультации она начинает нападать на себя все сильнее и сильнее. Любой вопрос она начинала использовать не для того, чтобы лучше рассмотреть или понять себя, а для того, чтобы срочно побежать в себе что-то исправлять. Становилось очевидно, что включается ее жестокий Внутренний Родитель, а я становлюсь лишь его сообщником. И я уже виделась ей требовательной, критичной, осуждающей и ожидающей, что она должна быстро себя исправить.

Когда я обратила на это внимание клиентки, она согласилась и сказала, что именно такой меня и воспринимает. От этого напрягается и пытается путем невероятных усилий заставить себя все понять и сделать то, что мне нужно.

– Как будто вы не очень замечаете меня в нашем общении.

– Что вы имеете в виду? – удивилась она. – По-моему, я только вас и замечаю, пытаясь все сделать так, как вам надо.

– Давайте посмотрим. Возможно, вы не взаимодействуете со мной напрямую. Например, вы не спрашиваете, что я думаю или чего хочу, а пытаетесь сами это угадать.

– Ну да… А как иначе? Я всегда считала, что должна сама все понять, исправить и уже принести готовый результат.

– Понимаю. Но ведь вы не знаете, какой результат нужен мне. Если вообще нужен. И выходит, вы все это делаете внутри себя, сами от себя что-то требуете, сами собой недовольны, а меня как будто вообще нет в этом процессе.

– Но вы на самом деле ни при чем, – твердо ответила она.

– Скажите это прямо: «Юля, я вас не замечаю…»

– У меня не получается, – немного помедлив, призналась она. – Я снова начинаю злиться на себя за это.

– Да, я понимаю. Вы снова удалились в свою «пустыню», где, кроме вас, никого нет. Там вы можете говорить только с собой, но не с другим человеком. И нет никакой надежды, что к кому-то можно обратиться. А попробуйте все-таки сказать: «Юля, мне даже в голову не приходит попросить вас о чем-то».

– Я не могу… Только теперь мне очень грустно.

– Мне тоже. Как вы думаете почему? Может быть, дело в том, что у вас даже нет надежды говорить, просить или ждать? Как будто когда-то мама была равнодушной стеной. Для нее нужно было в одиночку что-то с собой сделать, угадывая, что именно. И даже если вы старались, никакого отклика все равно не было.

– Да… Так и было.

– А что для вас сейчас самое страшное? Если вы вдруг скажете мне, что чувствуете, или попросите меня о чем-то?

– Это очень страшно. Вы можете просто отказаться. Или вам это окажется неважным. А еще я тогда окажусь нуждающейся, а вы снова мне откажете. В общем, проще уйти и самой поработать над собой, – грустно улыбнулась она.

– Да, печально. А если я все-таки откликнусь?

– Это, наверное, еще хуже, как я сейчас поняла. Я тогда вас увижу, поверю, что могу рассчитывать на вас… А вы потом пропадете.

Понимаете? Стоит нам перевести внимание от сосредоточения на себе и исправления себя вовне – там, снаружи, нас обязательно будут поджидать тени реальности, которые могут превратить наше настоящее в кошмар:

Я вам поверю, а вы меня предадите.

Я буду в вас нуждаться, а вы меня бросите.

Я вас полюблю, а вы меня нет.

Я буду думать, как вы прекрасны, а потом вы разочаруете меня.

Я захочу вам нравиться, а вам не будет до меня никакого дела.

Я захочу к вам обращаться всегда, а вы будете заняты.

Вы станете для меня реальным, и я не перенесу боли от того, как вы со мной поступите.

Выпустить влечения, желания, потребности на свободу, к другим людям – слишком страшно.

«Ну уж нет, – говорит стражник-нарциссизм. – Оставайся в моей темнице, так безопаснее». Мы все глубже запираем себя в нарциссических стенах, забывая, что за пределами крепости существует целый мир отношений.

В этой вселенной страшные, непонятные, сложные люди со своими желаниями, ограничениями и претензиями. И мы сами становимся точно такими же: пугающими и напуганными, слишком сложными, чтобы к этому стремиться. Во внешнем мире слишком много напряжения, непредсказуемости и рисков. И тогда убежище нарциссизма представляется уже не настолько ужасающим.

Случай из практики

Один из моих клиентов привык все анализировать и размышлять, пытаясь понять себя и других. Это стало его основным способом взаимодействия с миром, но не приносило удовлетворения.

– Я же не умею по-другому, – сказал он.

– Понимаю, – ответила я. – Пока это единственный знакомый вам способ быть в отношениях. Но давайте попробуем что-то новое. Просто посидим в тишине. Возможно, появится какое-то ощущение, которое мы могли бы разделить.

Он согласился. Через несколько минут сказал:

– Мне просто хочется спать.

Ему было сложно представить, что можно взаимодействовать иначе, не размышляя и не обсуждая.