Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

То, что там произошло, вошло неотъемлемой составной частью в «черную легенду» об «ассасинах». События нескольких следующих дней были столь из ряда вон выходящими, что иные позднейшие историки склонны были считать их превосходящими всякое вероятие. Встреча на высшем уровне началась с обычного обмена любезностями. Новый глава сирийских низаритов выразил новому некоронованному королю Иерусалимскому свои самые искренние сожаления по поводу трагической и безвременной гибели его предшественника – Конрада Монферратского, подчеркнув полную непричастность к ней своего орденского братства. Нетрудно представить себе, что Анри Шампанский охотно поверил «даису». В конце концов, король Ричард I Английский (сыгравший решающую роль в протаскивании графа Шампанского на должность лидера «франков» в «Заморье») был недругом Конрада Монферратского, отнюдь не приветствовал избрание североитальянского маркиза иерусалимским королем, а напротив, всеми силами стремился закрепить иерусалимский престол за своим вассалом – Ги де Лузиньяном. И потому король английский Ричард Львиное Сердце – покровитель Анри Шампанского – был только рад устранению Конрада (из чего, впрочем, еще не следует, что именно он, Ричард, «заказал» маркиза). У Анри также, как уже говорилось выше, не было особых причин оплакивать гибель «спасителя Тира», расчистившую ему путь к вершине властной иерархии «Заморского королевства» крестоносцев.

Поэтому Анри Шампанский, глазом не моргнув, охотно принял извинения и уверения измаилитского «даиса». После успешных двусторонних политических консультаций на высшем уровне настало время для упомянутого нами выше представления. Лидер сирийских низаритов решил продемонстрировать Генриху Шампанскому, с каким беспрекословным послушанием «мульхиды» повинуются своему «даису». Он заявил высокому гостю, что его «фидаины» сделают все, что он прикажет, даже ценой собственной жизни. И что Генрих немедленно собственными глазами убедится в их верности своему главе до смерти.

«Даис» подозвал к себе одного из своих «фидаинов». Когда тот встал перед начальником навытяжку, тот приказал ему подняться на ближайшую башню, а когда «мульхид» поднялся на нее – спрыгнуть вниз. И «фидаин» беспрекословно бросился вниз, насмерть разбившись о скалы у подножия башни. Чтобы Генрих Шампанский лучше осознал, что значит низаритское послушание, король Иерусалимский был еще несколько раз подряд угощен аналогичным зрелищем. «Фидаин» за «фидаином» бросались вниз и разбивались о камни у основания рибата. Наконец король левантийских «многобожников», хотя и был не слабонервной барышней, а лихим рубакой, повидавшим в своей жизни всякого, попросил низаритского «даиса» прекратить дальнейшие «опыты». Но цель эксперимента была достигнута, и урок – усвоен. Анри Шампанский поспешил откланяться с невероятным чувством облегчения (вероятно, будучи очень рад предоставленной ему возможности ускользнуть из лап этих явно одержимых фанатиков). Так была вписана очередная леденящая кровь глава в давно уже живущую собственной жизнью «черную легенду об ассасинах», все больше захватывающую воображение «франкских» хронистов. Один из них – упоминавшийся выше немец Арнольд Любекский, писавший в начале XIII века, явно под влиянием этой легенды, утверждал в своем сочинении: «<…> Многие из них (сирийских низаритов – В. А.), взойдя на высокую стену, прыгают вниз по его (своего главы – В. А.) кивку или команде, их черепа разбиваются вдребезги, и они умирают жалкой и ужасной смертью». Так одна «ассасинская страшилка» рождала другую…