Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Низам аль-Мульк сопровождал своего султана и «приемного сына» (ибо титул «атабека», полученный им от предыдущего султана, делал визиря «приемным отцом» и «опекуном» Малик-шаха I) в поездке по западной Персии. В ходе их пребывания там, в селении Сахна близ нынешнего Тегерана (а по другой версии – в городе Исфагане), 16 октября 1092 года, неизвестный – как впоследствии выяснилось, измаилит по имени Бу (или Абу) Тахир Аррани, – молниеносно подскочил к носилкам визиря, в которых тот направлялся, после приема у султана, в свой гарем (он все и вся возил с собой). Совершенно внезапно для явно расслабившейся стражи, охранявшей носилки «атабека», он подскочил к возлежавшему на них визирю и, глубоко вонзив в его тучное тело острый, как бритва, и смертоносный, как змеиное жало, кинжал, убил его на месте (то ли одним, то ли, согласно иной версии, тремя ударами). Согласно другой версии, визирь, решивший размять ноги после аудиенции, шел пешком, но сути дела это не меняет. Убийца – «ассасин» в полном смысле этого слова, с «франкской» точки зрения – был специально отобран для выполнения своей миссии. В отличие от савского плотника Тахира – убийцы муэдзина, его «тезка» Бу Тахир Аррани был, вне всякого сомнения, первым исторически засвидетельствованным «фидаином», или «федави», сознательно пожертвовавшим своей жизнью по прямому призыву Хасана ибн Саббаха, ради Хасана и возглавляемого тем ордена и движения восточных измаилитов. Первый, но, как оказалось, далеко не последний.

Странным образом, охрана беспрепятственного заколотого террористом на глазах у всех визиря тут же прикончила схваченного «ликвидатора», вместо того, чтобы допросить его с «пристрастием» (возможно, нити низаритской паутины протянулись до самого султанского двора). Но восточные измаилиты и сами позаботились о том, чтобы ни у каого не оставалось сомнений в том, что сразившая нечестивца-визиря карающая рука была направлена Хасаном ибн Саббахом. Весть о заклании могущественного «атабека» сельджукского султана, «аки овча», на алтарь измаилитской веры (для одних) или ереси (для других) в считанные дни прокатилась по всему «дар-аль-исламу», вызывая удивление, гнев, ужас, возмущение, растерянность, страх и трепет.

По приказу Хасана ибн Саббаха на воротах «Орлиного гнезда» была приколочена бронзовая табличка, на которой было выгравировано имя Бу Тахира Аррани, а напротив него – имя убитого им визиря Низам аль-Мулька. С годами эту первоначально не слишком большую бронзовую табличку – «доску почета» – приходилось заменять на все более крупные, поскольку список «ликвидированных объектов» насчитывал все больше имен. «Кинжальщики» Хасана ибн Саббаха и его преемников работали, не покладая рук…

Именно совершаемые этими «фидаинами» многочисленные террористические акты с почти неизменно смертельным исходом, прославили сторонников и последователей Хасана (как в «дар аль-исламе», так и в «христианском мире»). Совершение «адресных» убийств, как уже говорилось выше, не было новой тактикой. И даже представление убийства своих противников не уголовным преступлением, но политическим актом, было столь же давним феноменом, как и вся история рода человеческого (о чем свидетельствует хотя бы история древних Греции и Рима). Уважаемые читатели, ознакомившиеся с содержанием предыдущих страниц настоящего правдивого повествования, уже осведомлены о том, что подобные феномены не были редкостью в истории ислама почти с самого его начала. Но главное отличие последователей Хасана от многих, прибегавших к убийству как к средству достижения политической цели, заключалось в том, что для низаритов убийство стало одним из основных достижения политической цели (хотя, как уже говорилось выше, далеко не единственным, но не эпизодическим, а довольно частым).