Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Дальнейшее развитие событий шло по вполне обычному в подобных случаях сценарию. Низар, в сопровождении нескольких сторонников (первых «низаритов») поспешно бежал в богатый портовый город Искандарию-Александрию. Прибыв туда, он объявил притязания аль-Мустали на титул и власть халифа ничтожными, как с точки зрения закона, так и с точки зрения морали, и открыто поднял мятеж против нового режима. Многие из жителей Искандарии пострадали от альДжамали, и потому у его сына и преемника на посту визиря – аль-Афдаля было немало врагов в главном портовом городе Египта. Значительная часть их оказала поддержку Низару. Низар был весьма рад такому ходу дел. Его радость возросла после быстрого разгрома его сторонниками халифского войска, направленного из Каира подавить александрийское восстание. Уверенный в победе своего правого дела, Низар сам перешел в наступление, дойдя, во главе своего ополчения, до предместий аль-Кахиры. Но дальше не продвинулся. Поход на Каир был пиком его успехов. Халиф аль-Мустали (а точнее – стоявший за ним визирь аль-Афдаль) нанес контрудар. В конце концов, окруженный правительственными войсками в Александрии, лишившийся надежды на победу или бегство, Низар был вынужден сложить оружие и сдаться победителям. Он был доставлен в аль-Кахиру и в скором времени то ли убит, то ли казнен, то ли уморен голодом в тюрьме.

Насильственное устранение Низара в 1095 году имела последствия не только в Миере и не только в Фатимидском халифате, но и далеко за его пределами. Убийство (или казнь) человека, которого многие измаилиты почитали как законного имама, потрясло весь исламский мир. Убийство, казнь или смерть в темнице человека, облеченного статусом имама и «посланца Божьего» («худжжа») на земле, представлялось многим правоверным величайшим и тягчайшим из возможных преступлений. Иран всегда был частью измаилитского мира, исполненной духа независимости. И теперь эта независимость духа, мышления и воли проявилась ярче, чем когда бы то ни было. Значительное число измаилитов в Иране, да и в других местах, отказались признать результаты мусталитского переворота, и стали почитать Низара, как святого мученика. К новому фатимидскому режиму эти измаилиты относились безо всякого почтения. Однако, с учетом отсутствия явного законного преемника умученного от мусталитов Низара в притязаниях на фатимидский халифский престол – халифат (и неразрывно связанное с ним имамское звание – имамат), в Иране занялись поисками того, кто мог бы по праву возглавить тех измаилитов, которых стали называть «низаритами». С учетом достижений, которыми к описываемому времени мог похвастаться Хасан ибн-Саббах, в том, кого именно измаилиты-«диссиденты» сочтут достойным стать главой их движения, не могло быть никаких сомнений.

Переворот, формально передавший бразды правления халифу аль-Мустали, привел к тяжелейшему, глубочайшему, перманентному расколу (или, по-«франкски» – схизме) измаилитского мира. Большая часть населения Миера признала Мустали в качестве законного имама (отдельные очаги эпизодического и недолгого сопротивления режиму узурпаторов были быстро и безжалостно уничтожены). Аналогичным образом поступили измаилитская община Йемена и измаилитский анклав на территории далекой Индии (расположенный в ее покоренной к тому времени мусульманами западной части). Однако большинство измаилитов Персии и многих других «дар-аль-исламских» территорий (в частности – Ирака), отказали Мустали в признании и повиновении, считая его узурпатором и предпочитая придерживаться низаритского толка (или, если воспользоваться терминологией русский староверов-раскольников – «низаритского согласия»). Проблема с признанием Мустали законным имамом и халифом измаилитов возникла и в Сирии, ставшей своего рода «отклонением» или «слабым звеном» в рамках «дар-аль-ислама», и отказавшейся безоговорочно согласиться с узурпацией имамата, создав тем самым своеобразный «вакуум», который поспешили заполнить низариты Персии. Впрочем, в Сирии, по которой как бы прошла внутриизмаилитская «линия разлома», ни одна из двух соперничающих измаилитских фракций долгое время не могла добиться явного преобладания (низариты смогли взять верх в сирийских землях только в XII веке). Хасан ибн Саббах был признан вождем низаритов во всей Персии. Впрочем, будучи всего лишь благочестивым и смиренным служителем веры, он не стремился использовать доставшуюся ему по неизреченной милости Аллаха почетную и ответственную роль лидера как возможность и повод к самовозвеличению. И никогда не позволял себе даже малейших намеков на то, что сам является имамом, хотя, с учетом его успехов и харизмы мог бы сделать это, при желании, без всякого труда. Но он, как проницательный и прозорливый политик, счел гораздо более выгодным для себя выступать всего лишь в роли законного, чрезвычайного и полномочного представителя истинного имама, остающегося по-прежнему «скрытым» от грешного мира.