Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Однако отсутствие признанного, живого, состоящего из человеческой плоти и крови, имама, которому надлежало занять место умученного Низара, создавало немало проблем. Низар, на беду своих приверженцев и последователей, не подумал, прежде чем быть убитым (или казненным), позаботиться о назначении себе преемника (невзирая на то, что имел сыновей, казалось бы, вполне подходивших для этой роли). Некоторые из сыновей Низара (часть которых проживала в Магрибе), пытались поднимать восстания (или участвовать в восстаниях) против засевших в Миере Фатимидов-мусталитов (один из внуков Низара принял участие в таком восстании в 1161 году), однако отсутствие неоспоримого, бесспорного, несомненного преемника Низара заметно ослабляло позиции низаритской общины в борьбе с египетскими мусталитами, что неизбежно усиливало рознь и разногласия в низаритской среде. Низаритская община во все большей мере утрачивала свое единство. Характерным отражением этой межнизаритской розни было то обстоятельство, что на многих монетах, отчеканенных низаритами после гибели Низара, отсутствовало имя его преемника. Вместо этого на монетах по-прежнему чеканилось имя самого Низара, даже через полвека после его убийства (по другим версиям – казни или смерти в заключении). Эта неясность и неопределенность представлений о судьбе Низара, смущавшая и не удовлетворявшая его последователей, способствовала появлению в низаритской среде всевозможных слухов и мифов, включая легенду, утверждавшую, что внук Низара был якобы тайно вывезен приверженцами низаризма из Египта и доставлен в Аламут. Было и много иных фантастических историй о продолжателях линии (или «цепи») преемства истинного имамата, объединяемых, несмотря на все различия в их содержании, лишь одной чертой – недостоверностью. Тем не менее, ни Хасан ибн Саббах, ни два его непосредственных наследника на аламутском «престоле» так и не назвали своим приверженцам сокровенного имени имама – преемника Низара. Имя имама превратилось, таким образом, в своего рода низаритский аналог «непроизносимого имени» – «шем гамепораш» – Единого Бога иудеев.

Невзирая на трудности, возникшие в измаилитской среде вследствие мусталитской узурпации имамата и халифата в Миере, борьба низаритов Ирана против тюркского засилья, не снижала обороты. Они добивались все более заметных достижений. Низаритам помогали не только общий антитюркский настрой иранского населения, но и несогласованность разрозненных действий тюрок, неизбежно ослаблявшая действенность и без того нерешительных мер, принимаемых сельджукскими властями. Если бы сельджукам удалось объединиться, преодолев свои разногласия и свары, низаритским повстанцам было бы крайне сложно им противостоять. Но распри в тюркском лагере не прекращались, чем ловко пользовались низариты.

А сельджуки были действительно разделены и разобщены, как никогда. После безвременной кончины молодого Сельджукида Махмуда в том же 1094 году, в котором в Миере умер престарелый халиф аль-Мустансир, старший брат Махмуда – Баркьярук – был признан законным султаном Сельджукской державы самим аббасидским халифом Багдада (впрочем, столь же послушно признавшим перед тем законным султаном Махмуда-Мухаммеда). Невзирая на полную беспомощность багдадского халифа, признание им Баркьярука легитимным султаном резко усилило позиции последнего в султанате, дав ему надежду, при столь явно выраженной религиозно-политической поддержке духовного главы всех правоверных суннитов, повысить свой авторитет в глазах буйных и непокорных сельджукских феодалов и привести их к покорности. Но, если Баркьярук и питал эту надежду, его ждало огромное разочарование.