Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

Взиска спасения и прия о бабѣ своей Олзѣ, како шедши къ Царюграду, и прияла бяше святое крещение, и пожи добрѣ предъ Богомъ, всими добрыми дѣлы украсившися, и почи с миромъ о Христѣ Исусѣ и въ вѣрѣ блазѣ. То все слышавъ князь Володимеръ о бабѣ своей Олзѣ, нареченѣй въ святомъ крещении Елене, тоя и житие подража, такоже и святыя царици Елены, матере великаго царя Коньстантина житию ревнуя въ всемъ. И разгоряшеся Святымъ Духомъ сердце его, хотя святого крещения. Видя же Богъ хотѣние сердца его… просвѣти сердце князю Рускыя земля Володимеру прияти святое крещение.

Наконец, данная концепция уже после смерти Ярослава переходит в «Свод 1060-х годов/1072 года».

Причины такой «патриотической» замены представляются очевидными: это желание оторвать крещение Руси и начало Русской церкви от политической конъюнктуры русско-византийских отношений и стремление заменить этот нарратив новым, прославляющим Владимира Святославича и его наследников как инициаторов христианизации Руси и создателей ее Церкви.

Заключение

Мы не знаем в восточнохристианской средневековой письменности текстов, которые столь упорно подчеркивали бы равные права своей Церкви просто так, вне полемического контекста. Напротив, хорошо известны тексты, где подобные аргументы приводятся в конфликте относительно прав местной церкви. Прежде всего, это многочисленные произведения, доказывающие равночестность Константинопольской и Римской церквей[201], как и тексты о древности и апостольском происхождении других кафедр[202]. Новация Илариона в сравнении с ними – это упор не на доказательства древности или канонического равенства местной Церкви (которых у него просто не могло быть), а на богословско-экклезиологические аргументы.

Для середины XI века С. Ю. Темчин обратил внимание на схожий грузино-антиохийский конфликт 1057 года, где Георгий Святогорец вынужден был защищать перед антиохийским патриархом право Мцхетского католикосата на самостоятельное избрание и поставление первоиерарха следующими аргументами:

И кто неразумные те умышленники твои или что так неразумным почислил ты род грузинский, правый и невинный? Вот, я, негоднейший и смиреннейший из всех братьев моих, я дам тебе за всех их ответ, дай достать книгу Хождения апостола Андрея и оттуда известишься о искомом вами… Святый владыко, ты говоришь, что-де на престоле главы апостолов Петра сижу, мы же первозванного и брата своего призвавшего – часть и паства, и им обращенные и просвещенные, и один из святых двенадцати апостолов – о Симоне говорю Кананите – в нашей стране похоронен в Абхазии, которая Никопси называется. Этими святыми апостолами мы просвещены. А как Единого познали мы Бога, уже не отрекались, и никогда в ересь не уклонялся род наш, и всех отступников и еретиков мы анафематствуем и проклинаем. На этом основании православия и на заповедях и проповедях святых тех апостолов мы тверды… Святый владыко, [вы], которые нас незнающими и легкими видите, а себе мудрыми и тяжкими сделали, было время, что во всей Греции не сыскать было православия, и Иоанн, готский епископ, в Мцхета был рукоположен в епископа, как написано в Великом Синаксаре[203].