Читаем Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058) полностью

Появление нового митрополита обычно описывается в летописи как его прибытие из Константинополя в Киев, без всяких дополнительных подробностей, как, например, при следующей смене митрополита, в 1121–1122 годах, описанной схоже в летописях Суздальской («В лѣто 6529. Преставися митрополитъ Русскыи Никифоръ месяца априля. В лѣто 6530… приде митрополитъ изъ Цесаряграда въ святую Софью именемъ Никита»[241]) и Киевской («Того же лѣта преставися митрополитъ в Киевѣ Никифоръ месяца априля… В лѣто 6530 ведена Мьстиславна въ Грѣкы за цесарь и митрополитъ Никита приде изъ Грекъ»[242]). Избрание и поставление нового митрополита здесь воспринимаются как нечто внеположенное Руси и совершающееся в Константинополе. Так же описаны последующие приезды митрополитов: Михаила II в 1131 году[243], Константина I в 1156 году[244] и Константина II в 1167 году[245]. После этого года описания появления нового митрополита из летописей исчезают до поставления Кирилла в 1224 году[246], которое относится, однако, уже к эпохе после захвата Константинополя латинянами.

Попытки нарушить сложившуюся практику. Традиционный взгляд. Исключения из этой «молчаливой» практики описания появления нового митрополита – упоминания о приезде Феодора в 1161 году[247] и Иоанна IV в 1163 году[248], однако они относятся к эпохе кризиса в Русской церкви, вызванного попыткой самостоятельного избрания и поставления митрополита, без согласования с Константинополем.

Таких кризисов в домонгольской истории Киевской митрополии было два. Первый, ставший темой настоящей книги, был спровоцирован попыткой Ярослава Владимировича поставить в митрополиты Илариона Русина собором русских епископов в 1051 году – но попыткой не слишком удачной, как мы увидим ниже (см. IV).

Второй кризис был связан с отъездом митрополита Михаила I в 1145 году в Константинополь, вероятно, по политическим причинам и попыткой Изяслава Мстиславича поставить митрополитом Клима Смолятича, которую поддержала только часть русских епископов, тогда как Нифонт Новгородский и Мануил Смоленский заявили Климу, ссылаясь на каноны:

Не есть того в законѣ яко ставити епископомъ митрополита безъ патриарха, но ставить патриархъ митрополита, а не поклонивѣ ти ся, ни слоуживѣ с тобою, зане не взялъ еси благословения оу святоѣ Софьи ни отъ патриарха; аще ли ся исправиши благословишися отъ патриарха, и тогда ти ся поклонивѣ[249].

Из-за оппозиции Климу епископов Новгорода, Смоленска, Ростова и Полоцка кризис принял затяжной характер, пока, наконец, после взятия Киева Юрием Долгоруким в 1155 году Клим не бежал на Волынь, а в город на следующий год не прибыл поставленный в Царьграде Константин I, который сразу же отменил все канонические акты Клима и предал проклятию его покровителя Изяслава. Однако в конце 1158 или начале 1159 года из-за взятия Киева сыном Изяслава Мстиславом Константин сам вынужден был бежать в Чернигов. В 1159 году Мстислав и новый киевский князь Ростислав Мстиславич решили просить в Царьграде нового митрополита, чему поспособствовала и смерть Константина в том же году. После того как новый митрополит Феодор, прибывший на Русь в 1161 году, скончался всего через десять месяцев, Константинополь прислал в 1163 году на Русь митрополита Иоанна IV, что завершило кризис вокруг киевской кафедры[250]. В случае этого кризиса мы также видим неудачную попытку русского князя самим поставить признаваемого всеми митрополита.

Не пытаясь поставить под сомнение основательность вышеперечисленных аргументов, мы предлагаем взглянуть на них детальнее и рассмотреть их под несколько иным углом зрения.

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже