Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

Ростиславъ… рекъ имъ… не хочю Клима оу митропольи видити, зане не взялъ благословения отъ Святыя Софья и отъ патриарха. Мьстиславъ же крѣпко пряшеся по Климѣ река: «Тако не будеть Костянтинъ въ митропольи, зане клял ми отъца»… И ту распри бывше межи има, Ростиславу Клима не хотящю митрополитомъ, а Мьстиславу Костянтина не хотящю, иже бяше священъ патриархомъ и великимъ сборомъ Костянтина града, рѣчи продолжившися и пребывши крѣпцѣ межи ими. И тако отъложиста оба, яко не сѣсти има на столѣ митрополитьстемь, и на томъ цѣловаста хрестъ, яко иного митрополита привести имъ исъ Цесарягорода[259].

Ростислав здесь вначале просто повторяет старую аргументацию своего епископа Мануила, настаивая на законности Константина, а Мстислав упирает на политическую неприемлемость такого шага, защищая ставленника своего отца – Клима. В результате долгого спора они приходят к компромиссному решению – послать в Константинополь за новым митрополитом, однако в случае победы первоначального мнения Мстислава в Царьград посылали бы за поставлением кандидата, избранного в Киеве (как предлагали Нифонт и Мануил в 1147 году и как случилось позднее в 1163 году).

Действительно, в 1161 году – после двухлетней задержки, вызванной, вероятно, разбирательством казуса Константина I, – в Киев прибыл новый митрополит Феодор: «Том же лѣтѣ приде митрополитъ Федоръ ис Цесарягорода месяца августа, бяшеть бо посылалъ по нь князь Ростиславъ»[260]. Последние слова можно понимать двояко: и как просьбу Ростислава о некоем новом митрополите (см. выше), и как согласование им кандидатуры Феодора.

Последнее предположение совсем не безосновательно, так как после скорой смерти Феодора князь Ростислав сам предлагает кандидатуру нового митрополита:

Приде митрополитъ Иванъ в Русь, и не хотѣ его Ростиславъ прияти, занеже отърядилъ бяше Ростиславъ Гюряту Семковича къ церкви, хотя оправити Клима въ митрополью. И възвратися опять Гюрята изъ Олешья с митрополитомъ и с церквомъ посломъ. И присла цесарь дары многы Ростиславу оксамоты и паволокы и вся оузорочь разноличная. Посолъ же цесаревъ молвяше Ростиславу: «Молвить ти цесарь: „Аще примеши с любовью блгсловние отъ святыя Софья“»[261].

Очевидно, Константинополь, узнав о смерти Феодора и о намерении Ростислава предложить неприемлемую для византийцев кандидатуру Клима (причем основываясь на том «исправлении», которое было предложено еще в 1147 году), сыграл на опережение, прислав нового митрополита с посольством (причем императорским), богатыми дарами и аналогичным аргументом о легитимности русского первоиерарха только через «блгословение отъ святыя Софья». И все равно принятие князем нового митрополита (ср. выше, о Константине I) потребовало немалых усилий. Не менее важно, однако, и упоминание о том, что для легитимации Клима Ростислав отправил в Царьград посольство во главе с Гюрятой Семковичем (столкнувшееся с императорским посольством в низовьях Днепра).

На это можно, однако, возразить, что все эти весьма показательные случаи попыток русских князей влиять на кандидатуру митрополита относятся к краткому периоду раскола в Русской церкви, и потому их можно считать экстраординарными. Однако подобные акции мы видим и в эпохи мира в Киевской митрополии.

Посмотрим, как происходила первая описанная в летописях смена митрополита в 1089–1090 годах: