Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

Каноническое право. Альтернативный взгляд. При внимательном анализе толкования Иоанна Зонары на 28-е правило IV Вселенского собора бросаются в глаза несколько обстоятельств. Во-первых, это был частный труд, не заказанный императором или патриархом, хотя аналогичный пассаж у Вальсамона имел уже почти официальный статус. Во-вторых, Зонара незаметно изменяет предписания канона Халкидонского собора: если текст правила говорит об обычном выборе одной кандидатуры согласным голосованием (ψηφισμάτων συμφώνων κατὰ τὸ ἔθος γινομένων) и не уточняет, кто именно ее избирает, то в толковании этих кандидатур оказывается несколько, и избирает их патриарший синод (состоящий из митрополитов), а окончательный выбор, как и рукоположение, остаются за патриархом – вероятно, здесь мы имеем дело с кодификацией сложившейся практики, заложенной «Новеллами» Юстиниана (123; 137). В-третьих, в трактовке канона Зонарой содержится и существенная подмена: если канон говорит о «епископах у варваров вышеперечисленных диоцезов» (τοὺς ἐν βαρβαρικοῖς ἐπισκόπους τῶν προειρημένων διοικήσεων), которых должен рукополагать Константинопольский патриарх, то канонист толкует этих варваров как алан и росов, потому что те «примыкают» (συμπαράκεινται) к диоцезам Понт и Фракия соответственно, то есть подменяет пребывание на территории диоцеза империи на соседство с ним (то есть нахождение вне империи), не говоря уже о том, что область расселения алан никогда не примыкала к диоцезу Понт. Иными словами, обычная практика поставления митрополитов Алании и Росии получает здесь, наконец, каноническое обоснование через их приравнивание к «епископам у варваров в диоцезах Понт и Фракия».

Показательно, что у канониста Алексея Аристина, который работал при императоре Иоанне I (1118–1143) и трудом которого пользовался Зонара, этой натяжки нет:

Поэтому [митрополиты] Понта, Фракии и Асии, а также варвары рукополагаются [епископом] Константинопольским… Ему будут подчинены только митрополиты Понта, Асии и Фракии, и им они будут рукополагаться, равно как и епископы варваров в этих диоцезах. Ведь диоцез Македонии, Иллирии, Фессалии, Аттики, Пелопоннеса, всего Эпира и живущих в нем варваров тогда был подчинен римскому [епископу][251].

Как мы видим, Аристин говорит о рукоположении Константинопольским первоиерархом епископов только у варваров, живших или живущих на территории диоцезов Понт, Асия и Фракия (такими в XII веке были, например, балканские славяне и влахи или малоазийские армяне-халкидониты), без попытки включить в их число росов или алан.

Такая эволюция комментариев к 28‑му правилу IV Вселенского собора в XII веке представляется неслучайной. Если писавший до 1143 года Аристин еще молчит о росах и аланах, то работавший в 1150-х – первой половине 1160-х годов Зонара уже говорит о необходимости избрания их первоиерарха митрополитами Константинопольской церкви и рукоположении патриархом. «Расширенное» толкование канона Зонарой полностью совпадает с политикой патриархата в церковном кризисе 1147–1163 годов, настаивавшего на избрании и рукоположении митрополита Росии только в Константинополе. Таким образом, толкование Зонары оказывается актуальным византийским ответом на очередную попытку русской автокефалии. Оно полностью реципируется Вальсамоном в 1170-х годах, который не только превращает алан и росов в жителей диоцезов Понт и Фракия соответственно, но и расширяет данную прерогативу Константинопольского патриарха на все Балканы (вопреки Аристину и Зонаре). Толкование же Аристина показывает, что еще к 1143 году под подчиненными Константинопольскому патриарху «варварами» формально понималось лишь негреческое население диоцезов Понт, Асия и Фракия, а на росов и алан это правило могло распространяться только ввиду отсутствия других канонов касательно епископов у таких народов[252].