Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

Поэтому неудивительно, что с 1090 года мы видим присылку митрополита Росии по-прежнему из Константинополя, но теперь по согласованию с представителем киевского князя. Впрочем, предпосылки к этому существовали и ранее. Уже назначение Ефрема было частью договоренностей Ярослава с Константинополем (см. ниже), а хорошо известный Ярославичам печерец Ефрем, долго живший в Константинополе, был поставлен митрополитом в Переяслявль, где правил женатый на византийской принцессе-Мономахине Всеволод Ярославич (см. экскурс 7). Преемник же Георгия и Иоанна II Иоанн III точно был одобрен и приведен в Киев Янкой, дочерью князя Всеволода и византийской принцессы. У нас нет данных об условиях назначения следующих митрополитов – Николая и Никифора I, но назначение Никиты в 1122 году летопись соединяет с поездкой русского посольства в Константинополь, отправленного «полувизантийцем» Владимиром Мономахом. Назначение Михаила I не описано в источниках, однако начавшийся после его отъезда в Византию церковный кризис продемонстрировал активное участие киевских князей в утверждении кандидатуры митрополита. Клим Смолятич, поставленный собором русских епископов, был креатурой Изяслава Мстиславича; Константин I был приглашен и принят в Киеве Юрием Долгоруким; Мстислав Изяславич и Ростислав Мстиславич в 1159 году спорили о кандидатуре киевского первоиерарха, решив, в конце концов, пригласить из Константинополя нового митрополита, которым стал Феодор; в 1163 году Ростислав, наконец, согласился послать Клима к патриарху для законного поставления, но Константинополь не без труда убедил его принять Иоанна IV.

После окончания киевского церковного кризиса в 1163 году начинается последний период, когда мы опять ничего не знаем об обстоятельствах выбора домонгольских митрополитов Росии: Константина II, Михаила II, Никифора II, Матфея, Кирилла I и Иосифа. Впрочем, последние двое, поставленные в Никее, принадлежат уже эпохе после падения Константинополя. Однако в этот период происходят изменения в византийском каноническом праве: в 1150–1160-х годах Иоанн Зонара впервые закрепляет право выбора русского первоиерарха за собором митрополитов, а его рукоположения – за патриархом Константинопольским; в 1170-х годах Феодор Вальсамон уточняет процедуру этого избрания (патриархом из трех кандидатов, представленных митрополитами, согласно «Новеллам» Юстиниана (123; 137; см. выше) и аналогично избранию самого патриарха императором). Наконец, в 1172–1176 годах мы видим, что император Мануил Комнин ищет кандидатуру на пост митрополита Росии самостоятельно. Однако нельзя исключать, что после падения Константинополя в 1204 году русские епископы получили право рукополагать своего митрополита, как видно из поставления Кирилла I в 1225 году.

Как кажется, наши выводы относительно эволюции практики избрания митрополита Росии можно отчасти подтвердить немногочисленными данными о византийском прошлом киевских митрополитов-греков. На первом этапе мы видим вероятный перевод митрополита Феофилакта с Севастийской кафедры на Киевскую. Для следующих двух этапов можно обратить внимание на то, что митрополит Георгий назван на своей печати синкеллом[272], а Иоанн I, II или III – монахом и протосинкеллом[273]: это указание на монашество остается уникальным для киевских митрополитов вплоть до Кирилла. Иоанн II был дядей знаменитого византийского поэта Феодора Продрома, с чем согласуется и его характеристика в летописи – «мужь хитръ книгамъ и учѣнью… рѣчистъ же книгами святыми», и составление им канонических ответов и послания антипапе Клименту[274], – и учитывая, что Феодор Продром был уроженцем Константинополя (впрочем, из небогатой семьи)[275], оттуда же происходил, вероятно, и его дядя. Георгий, Иоанн II и, видимо, Иоанн III (см. выше) происходили из константинопольской среды и могли показаться привлекательными кандидатурами ввиду своей близости к патриарху, учености или монашеско-аскетического настроя.

Константин I до появления на Руси предстает перед нами как активный сторонник ригористической партии в патриархии, сыгравший решающую роль на соборе 1156 года, что вполне подходило для кандидата на возвращение Русской митрополии в лоно Константинопольской церкви[276]. Кроме того, следует вспомнить, что Константин был поставлен митрополитом Росии еще до 1156 года (в 1154 году?) и ожидал политической возможности попасть в Киев, представившейся ему после окончательного занятия города Юрием Долгоруким, который, очевидно, отправил за ним посольство (ведь дата его приезда на Русь была заранее известна) и которому был важен любой «каноничный» первоиерарх в противовес Климу Смолятичу. Между 1172 и 1176 годами мы видим кандидатом на киевскую кафедру Леонтия, игумена монастыря Св. Иоанна Богослова на о. Патмос (см. выше). Наконец, Никифор II называет на печати (на ее датировку указывает титул «всей Росии», появляющийся у митрополитов только в 1156 году) себя «племянником бывшего митрополита Мир»[277].