Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

Таким образом, процесс вступления древнерусских епископов домонгольского времени в должность, помимо избрания и рукоположения, предполагал совершение над ними литургического чина интронизации, обозначавшегося как «настолование». Примечательно, что, если над митрополитами Руси интронизация совершалась в Константинополе, очевидно, в Св. Софии (кроме Илариона и Клима Смолятича), то над рядовыми рускими епископами в 1051 году ее производят не в Св. Софии Киевской, а в церкви Св. Георгия, возможно, чтобы не создалось эффекта их возведения на местную кафедру. По прибытии же епископа в его епархию и завершении необходимых формальностей, которые могли занимать несколько дней[324], он официально принимал на себя все дела, что внешне выражалось через акт передачи ему его резиденции («посаженъ на столѣ», «въведоша… на столъ»). Аналогичный акт существовал на латинском Западе, где играл важную роль как для пап («Liber pontificalis» постоянно отмечает занятие новым папой Латеранского дворца[325]), так и для остальных епископов, тогда как в Византии он в источниках не засвидетельствован (хотя они упоминают такие церемонии, как объезд новым епископом своего города и чтение им молитвы у городских врат). Наличие этого акта на Руси, особенно ярко засвидетельствованное в истории Митрофана Новгородского, вероятно, указывает на то, что епископская власть на Руси имела тенденцию к «феодализации», в чем-то приближаясь к западным моделям и удаляясь от «бюрократического» византийского образца, где епископы не могли распоряжаться полновластно своей резиденцией, все финансовые и правовые аспекты которой контролировал не зависимый от епископа иконом[326].

Единственным исключением из практики интронизации митрополитов Руси в Константинополе для XI века было «настолование» Илариона в Св. Софии Киевской (как для XII века – вероятно, Клима Смолятича). Однако в свете разобранной нами практики интронизации архиереев на Руси его смысл вполне понятен: это была интронизация, положенная по чину поставления архиерея, но совершенная не в Константинополе, как обычно, а в кафедральном соборе Киева и потому совпавшая с древней практикой интронизации. Отражен ли в этом «настоловании» ставленнической записи и элемент занятия митрополичьей резиденции – сомнительно, так как его акторами предстают здесь русские епископы, которые никогда не упоминаются в акте занятия митрополитом его резиденции.

Раздел III. «А се азъ, князь великыи Ярослав… сгадал есмь с митрополитом с Ларионом» Деяния Илариона: право, храмы, кафедры (1051–1052)

Как мы увидим ниже (раздел IV, гл. 1), Иларион не оставался на своей кафедре до смерти Ярослава в 1054 году или даже до 1055 года, как почти единодушно предполагалось прежде, а перестал быть митрополитом до 4 ноября 1052 года. Таким образом, все митрополичество Илариона было очень кратким, начавшись после 24 июля 1051 года и закончившись до 4 ноября 1052 года, то есть продлилось около года или даже меньше (ср. раздел IV, гл. 2). Однако в этот краткий промежуток времени Иларион и Ярослав успели провести несколько важных актов, и именно краткость правления Илариона позволяет теперь точнее их датировать.

1. Новый церковный устав

Первый из этих актов – составленный на древнерусском языке «Устав князя Ярослава о церковных судах»[327]. Текст Устава, получивший распространение в Древней Руси, дошел до нас во множестве списков, двух редакциях (пространной и краткой) и нескольких изводах[328], однако его архетип был реконструирован вполне достоверно Я. Н. Щаповым[329], который также изучил основные аспекты Устава, – на его исследование мы (порой полемизируя) и будем в дальнейшем опираться.

Согласно преамбуле Устава, «князь великыи Ярослав, сын Володимерь, по данию отца своего съгадал есмь с митрополитом с Ларионом». Сразу обращает на себя внимание, с одной стороны, указание Ярослава на некое «дание» Владимира Святославича: вызывает сомнение трактовка последнего термина как «волеизъявления» с единственной параллелью в виде «дания» в Уставе Владимира[330] – в обоих уставах это слово может означать пожалование. В таком случае Ярослав действует «согласно пожалованию» своего отца, прямо ссылаясь на его Устав (ср. ниже) и точно так же закрепляя определенные пожалования за церковью. В любом случае введение нового устава представляется здесь князем как продолжение деятельности его отца.