Читаем Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058) полностью

Андреевский собор Янчина монастыря в Киеве. Киевская летопись под 6639 (1131/32) годом сообщает следующее: «священа бысть церкви святаго Андрѣя Янъчина манастыря»[480]. Речь идет о том же храме, который был заложен в 1086/87 году: «Всеволодъ заложи церковь святаго Андрѣя при Иванѣ преподобномь митрополитѣ, створи у церкви тоя манастырь, в нем же пострижеся дщи его дѣвою, именемь Янька»[481]. Между сообщениями о закладке и освящении храма, которые разделяет 45 лет, находится упоминание об обрушении его сводов в 1105/06 году: «Оувалися верхъ святаго Андрѣя»[482]. Как отметил П. А. Раппопорт[483], храм был достаточно быстро отремонтирован, так как в октябре 1111 года здесь погребли вторую жену Всеволода, а в ноябре 1112 года – саму Янку[484]. Согласно каноническим ответам конца XV века, если при замене верха храма престол не был поврежден, то новое освящение можно не совершать[485], однако это относится скорее к деревянным церквям. Но между этим ремонтом, завершенным не позднее осени 1111 года, и освящением 1131/32 года прошло не менее двадцати лет, что заставляет предположить производство здесь каких-то работ по новой перестройке храма или, скорее, его полной росписи. Долгое время храм не удалось локализовать, пока В. Козюба[486] обоснованно не отождествил с ним частично раскопанные руины церкви на Владимирской улице. Исследователь предположил, что последствием ее ремонта после обрушения сводов в 1105/06 году было сооружение необычно мощных квадратных подкупольных столпов (со стороной в 1,5–2 м). Однако реставрация декора храма, который был высококлассной постройкой константинопольского типа[487], могла занять намного больше времени, после чего и было совершено новое освящение собора.

Николо-Дворищенский собор в Новгороде. Дискуссию относительно отождествления освященного храма вызывает сообщение НIЛ под 6642 (1036/37) годом: «Въ то же лѣто святиша церковь святого Николы великымь священиемь, въ 5 декабря. Въ то же лѣто оженися Святославъ Олговиць Новегородѣ, и вѣньцяся своими попы у святого Николы»[488], причем дополнительная проблема здесь – соотношение этой «церкви святого Николы» со «святым Николой», где венчался князь. Ф. Б. Успенский и А. Ф. Литвина считают ее церковью, построенной князем Святославом-Николаем сразу после его прибытия летом 1136 года, – очевидно, деревянной[489], однако никаких других сведений о ней нет. Ряд ученых[490] отождествляет ее с одноименным храмом на Яковлевой улице, заложенным Рожнетом в 1135 году[491]: согласно Т. В. Гимону, строительство храма за два сезона указывает на то, что он был каменным. Однако начиная с 1117 года в новгородском летописании каменный характер сакральной постройки всегда уточняется, тогда как деревянный храм называется просто «церковь», а строительство каменного храма частным лицом для Новгорода 1130-х годов нам не известно, равно как и одновременное возведение двух каменных церквей: артель каменных мастеров в городе в этот момент была одна, причем княжеская. Поэтому храм Рожнета обычно считают деревянным[492], и его освящение в 1136 году маловероятно: для деревянных церквей летопись никогда не указывает освящение.

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже