Читаем Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058) полностью

К сожалению, из-за молчания летописей мы очень плохо знаем, что в эти годы, с 1054 по 1068, происходило в Русской церкви. Так, о случившемся не позднее осени 1062 года приезде на Русь следующего известного нам митрополита – Георгия (известен до 1073 года) мы узнаем только из записи в произведении его спутника Григория Философа[636] (см. раздел V, гл. 3). Можно также отметить, что в 1054 году епископии Рюриковичей были разделены между тремя старшими Ярославичами поровну: Изяслав контролировал соседний с Киевом Белгород и далекий Новгород (см. раздел V, гл. 3), Всеволод – свой стольный Переяславль и далекий Ростов (см. раздел III, гл. 3), Святослав – свой стольный Чернигов и далекую Тьмутаракань (см. ниже) с ее архиепископией Константинопольского патриархата (Владимир-Волынский контролировал Игорь, Полоцк – Всеслав, а кому после 1054 года принадлежал Туров, неизвестно).

Главной же церковной новацией Ярославичей традиционно считается создание еще двух митрополий, что привело Русскую церковь в соответствие со структурой их политического «триумвирата», сложившегося после 1060 года. Ряд разрозненных известий сообщает нам, что не позднее 1070-х годов на Руси возникли две титулярные (то есть лишенные епископов-суффраганов) митрополии: в Чернигове и Переяславле. В ходе бурной дискуссии по данному вопросу[637] были решены многие источниковедческие проблемы, но одновременно и созданы новые, сложные гипотезы, подгоняющие немногочисленные факты под определенные концепции. Так, А. Поппэ предполагал их создание сразу после 1060 года[638], что можно было рассматривать как продолжение церковного кризиса, длившегося до второй половины 1050-х годов. Поэтому, чтобы разобраться в датах и обстоятельствах появления Черниговской и Переяславской митрополий, разберем сначала известия источников, а затем посмотрим, как их можно согласовать друг с другом наименее противоречивым путем.

Экскурс 7. Дата учреждения Черниговской и Переяславской митрополий

Рукопись М (Paris BNF Coislin 211, ΧII века) Notitia episcopatuum 11 середины 1080-х годов, современная составлению нотиции, упоминает на 72‑м месте среди митрополий, между Василеем и Дристрой, с одной стороны, и Назианзом, с другой, митрополита ὁ Μαυροκάστρου ἤτοι Νέας Ῥωσίας («Чернокрепости, то есть Новой Росии»)[639], который был верно интерпретирован А. Поппэ как Черниговский[640]. В свою очередь, остальные рукописи той же нотиции чуть ниже, между Христианополем и Лакедемонией, упоминают τὸ Ῥούσιον ἡ Πρεσθλάβα[641], что, как показал А. В. Назаренко, представляет собой искажение (из-за смешения с кафедрой Русия (Ῥούσιον)) выражения ἡ Ῥωσία ἡ Πρεσθλάβα («Росия, Преслава»)[642] (ср. раздел IV, гл. 1). Если митрополии в Notitia 11 идут, как обычно, в порядке создания, то Черниговская митрополия была учреждена после Василейской, возникшей в 1059–1067 годах, и Дристрской, известной с 1071 года, и перед Назианзской, учрежденной в 1069–1072 годах, то есть появилась между 1059 и 1072 годами. В свою очередь, Переяславская митрополия возникла после Христианопольской, известной с 1082 года, и до Лакедемонской, созданной в том же году, то есть появилась до 1082 года, причем после того как начиная с 1069–1072 годов возникло еще четыре митрополии (Керкира, Абидос, Мефимна, Христианополь), отделяющих ее от Назианзской[643]. Кроме того, Переяславская митрополия известна по заголовку сочинения митрополита Леона и по печати митрополита Ефрема (см. раздел IV, гл. 1).

Что митрополия в Чернигове была учреждена до 1072 года, подтверждает и перечень иерархов при освящении вышгородского храма 20 мая 1072 года в «Сказании о Борисе и Глебе» (см. раздел I, гл. 3): «митрополит Георгий Кыевьскый, другый Неофит Черниговьскый и епископ Петр Переяславьскый, Никита Белгородьскый и Михаил Гургевьскый»[644]. При этом Переяславский архиерей причислен здесь еще к епископам, что дает terminus post quem для создания митрополии в Переяславле. Впрочем, как проницательно отметил Назаренко[645], он стоит сразу после митрополитов и перед епископом Белгородским, традиционно первым в списке русских епископов (см. раздел I, гл. 1), что указывает на его особый статус, логично превратившийся через некоторое время в митрополичий. В «Житии Феодосия» Нестор говорит про Ефрема Переяславского, что по возвращении на Русь из Константинополя он «поставлен бысть митрополитъм в городе Переяславли»[646]. Ефрем упоминается как митрополит Переяславский также в ПВЛ, при освящении своего соборного храма арх. Михаила в 1090/91 году[647]. В 1101 году митрополии в Переяславле уже не было, судя по упоминанию местного епископа Симеона[648] и по замечанию Лаврентьевского и Троицкого списков ПВЛ в середине 1110-х годов: «бе бо преже в Переяславли митрополья»[649]. Таким образом, согласно русским источникам, Черниговская митрополия возникла до 1072 года, а Переяславская – между 1072 и 1090/91 годами.

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже