Князь Шаховской: Путь русского либерала

Что касается специализации, то четкого, ясного представления, какой она должна быть, у Д. И. Шаховского не было. В письме от 23 августа 1881 года он писал: «Я думаю, что в университете нет возможности заниматься так специально, как Вы об этом пишете. Необходимо более общее образование — по крайней мере, если думать о профессорстве. И необходимо, кажется, главное внимание обратить на историю и литературу всеобщие». 26 апреля 1882 года Шаховской писал М. С. Громеке: «Поднимается опять вопрос о выборе отделения. Я склоняюсь к философскому».

Вообще, судя по письмам Д. И. Шаховского М. С. Громеке в течение 1882 года, можно с уверенностью утверждать, что между ними разразился целый диспут по вопросу о выборе специальности и плане занятий. В одном из писем Шаховской заявлял: «Все Ваши письма о выборе специальности тесно связаны между собою, и мне на них отвечать трудно, потому что тут я опять чувствую совершенное отсутствие полного взаимного понимания. То, что явилось бы сейчас в пять минут разговора, то отсутствует — и отсутствие это болезненно чувствуется — во многих случаях нашей переписки. Оба мы развиваемся, меняются наши воззрения, меняется отчасти самая терминология, круг понятий, связываемых с известным словом…»

«Из университета я выйду учителем неопытным и, вероятно, скверным», — подытоживал Д. И. Шаховской. «Что я вполне хорошим учителем не буду, это я знаю, не буду им никогда. Но эти соображения дают мне возможность ожидать все же некоторого прока от моего учительства и со спокойной совестью… идти в учителя прямо из университета».

Встать на ноги самостоятельно и начать зарабатывать учительством было чрезвычайно важным делом для Д. И. Шаховского в плане решения им своих финансовых, а главное — семейных проблем, которые мучили его со времени поступления в университет. В августе 1881 года он делился своими переживаниями с учителем: «Я понимаю, что условия моего развития теперь совсем ненормальны. Я поставлен так, что не могу делать глупостей, тратить лишнюю копейку — и право, так ужасно завидую тем, которые делают глупости — а делать нечего. Из этого вытекает, что мне необходимо обдумывать каждый шаг, вообще хорошего тут не очень много. А между тем оно необходимо. Я не могу оставлять отношений к семье так, в неопределенном виде. Мне просто как-то стыдно и на деньги отца жить, когда я думаю, что весьма возможно, что моя деятельность будет радикально противоположна тому, что он от меня может ожидать. Тут всякий обман мне мучителен. А чтобы не было обмана — надо что-то, какое-то объяснение — но я не понимаю, как следует какое».

Через год ситуация не изменилась к лучшему. В письме от 11 марта 1882 года Дмитрий Иванович с болью писал: «Внутренние семейные отношения все хуже, по-моему, становятся, просить денег мне очень тяжело — и вообще это ужасно мучает и показывает мою несостоятельность и подлость вообще…» В другом письме: «Мои семейные обстоятельства становятся для меня настолько тягостны, что я воспользуюсь первой возможностью (по выходу из университета) пристроиться самостоятельно, начать зарабатывать собственными трудами хлеб. Я уверен, что тогда и наши семейные отношения несколько исправятся: в них, собственно, нет ничего дурного — но чувствуется ужасно тягостное отсутствие повседневной откровенности, при которой теперешняя зависимая и близкая друг к другу жизнь становится невыносимой»^{135}.

Шаховского переполняли противоречивые чувства. С одной стороны, его тяготило отчуждение в семье, в частности, в отношениях с отцом, с другой — наполняла особой радостью укреплявшаяся дружба с товарищами по университету.

Пережитые события 1882 года возбудили в членах «Ольденбургского кружка» серьезный и устойчивый интерес к вопросам внутриуниверситетской жизни: к истории университетов, корпоративным устремлениям студенчества, его социальной психологии, «механизму» студенческих волнений. Свободное от занятий время друзья решили посвятить изучению организации университетской и студенческой жизни в различных странах. Члены кружка разделили это изучение между собой по странам. А. А. Корнилов, например, подготовил реферат об итальянских университетах. По его собственной оценке он был «довольно поверхностный и неосновательный. Гораздо основательнее были рефераты братьев Ольденбургов, Шаховского и Вернадского, взявших на себя рассмотрение строя германских, английских и американских университетов». Тщательно была составлена библиография по истории университетских центров в Англии, Шотландии, Японии^{136}.