Князь Шаховской: Путь русского либерала

С изучением университетского вопроса был связан и план систематического издания студенческого ежегодника, составленный В. И. Вернадским. Предполагалось включить в него раздел об общем значении университета, историю Петербургского университета и очерк студенческой жизни в России за 1882/83 год, распоряжения правительства, расписание лекций, сведения о средствах студентов на жизнь, статьи по истории высшего образования и его положения в других странах. Для освещения всех этих вопросов планировалось использовать подготовленные членами кружка рефераты. В. И. Вернадский в письме от 30 июня 1883 года убеждал С. Ф. Ольденбурга: «Твой брат мог бы представить здесь свой лучший из наших рефератов, даже я мог, пожалуй, тоже вновь переделать историю (только историю) Оксфорда и Кембриджа, обзор литературы об университетах с 1880 года; причем о русской можно бы представить и критические отчеты».

Вернадский предлагал также включить в план издания отчеты студенческих научно-литературного и математического обществ. Возражая Ольденбургам, он настаивал на ограничении сведений ежегодника только столицей: «Обо всех университетах мы не можем толковать с той подробностью и тем знанием дела, с каким можем толковать о Петербургском. Даже больше. Если наш ежегодник будет иметь успех — он найдет подражателей и в других университетах». Из-за цензурных соображений, правда, пришлось бы пожертвовать разделом о «жгучих» вопросах студенческой жизни.

Издание по широкой программе, намеченной В. И. Вернадским, включавшей сбор сведений о том, сколько из ежегодно приезжавших в Петербург молодых людей не смогли поступить в высшее учебное заведение, какова судьба окончивших курс студентов, размеры общественной и земляческой помощи и т. д., к сожалению, не осуществилось. Переписка В. И. Вернадского с С. Ф. Ольденбургом показывает, что Вернадский вообще начал сомневаться в плодотворности подобной деятельности. «Этим летом мне как-то не по себе и опять завладело мной сомнение как в своих силах, так и возможности какой бы то ни было полезной деятельности у нас на Руси», — писал он С. Ф. Ольденбургу 30 июня 1883 года. 3 августа 1883 года он снова спрашивал своего друга: «Не делаем ли мы работу Данаид, так как у нас на Руси работать не стоит. Ей-богу, я дохожу до отчаяния»^{137}.

Вместе с тем деятельность студенческого научно-литературного общества продолжалась. Во многом благодаря членам «Ольденбургского кружка» общество становилось заметным явлением в жизни Петербургского университета. Показательной была картина собраний общества. Научный отдел много старался придавать им содержательности, систематизировать работу. Большие заседания устраивались не часто, только когда из занятий отдельных членов выдвигались труды по общему вопросу, могущему интересовать значительное число слушателей и оказывать серьезное образовательное воздействие. Наиболее видные рефераты общество выносило на суд всего студенчества на открытых собраниях. Дважды в месяц в большой 11-й аудитории университета собиралось 60–80 человек студентов, чтобы выслушать очередной доклад и возражения оппонентов.

Особенно торжественно обставлялись годичные собрания, где заслушивались отчеты, избирались почетные члены, обсуждалась постановка новых задач. Читались и сообщения о новинках в области научных открытий. Философия чередовалась с математикой и естествознанием, история и литература с правом и политической экономией. Кроме того, научный отдел постоянно уведомлял общее собрание о своих планах, заботясь о поддержании тесного взаимодействия внутри общества. Всего за время его существования было прочитано 27 крупных рефератов, 95 сообщений, 13 стихотворений. В чтении их принимало участие более 50 человек.

Со временем около научного отдела возникли кружки по отдельным специальностям, которые ставили более конкретные профессиональные цели. Это был, например, исторический, сплачивавшийся около теоретических вопросов исторической науки, другой кружок занимался социологией и первобытной культурой, действовал математический кружок. Когда в научном отделе поднимались более сложные вопросы, он выделял из своего состава временные комиссии, которые привлекали компетентных экспертов из членов общества. Такая практика также углубляла работу и расширяла взаимодействие.

Однажды в студенческом научно-литературном обществе родилась мысль не прекращать деятельность общества и летом, когда его члены разъезжаются на каникулы, и продолжать изучать жизнь отдельных местностей, их природу и культуру. Эта задача, предложенная научным отделом, вызвала к себе особый интерес. Составлены были списки имеющихся программ для собирания сведений и наблюдений по геологии и климатологии, флоре и фауне, а также по землевладению, кустарным промыслам, правовым обычаям, народным песням и поверьям, состоянию народного образования, религиозным верованиям, памятникам старины и т. д.