Князь Шаховской: Путь русского либерала

Семейные дела Д. И. Шаховского шли далеко не гладко, в отличие, например, от Ольденбургов. «Смотря на Вашу Вишерскую жизнь, — писал Д. И. Шаховской, — я как-то все удивлялся, как это Вы беззаботно и спокойно живете. Я говорил это Сергею. У нас ведь совсем, совсем не то… А сладить-то с этой жизнью мы не умеем, но и прожить так спокойно и беззаботно хоть один день, как Вы живете все дни, мы не можем. Имейте это в виду по отношению к Анюте. Собственно, трудно выдумать для нее условия хуже нашей жизни… Не говоря уже о большой дружной семье (ведь это всегдашняя мечта Анюты, такая мечта, что видеть этого она у чужих не может без чувства боли по своему одиночеству)». Анна Николаевна постоянно болела. Половину зимы супруги жили врозь, другая половина проходила в различных заботах. В общем, счастливой семейную жизнь Шаховских не назовешь…

А между тем Дмитрий Иванович продолжал работать в Весьегонском уезде. Дела в земстве требовали все большей отдачи сил и времени, так что спокойно заниматься чем-либо еще было чрезвычайно трудно. Укрепиться на земле, как того требовали задачи Приютина и хотелось бы самому Д. И. Шаховскому, было непросто: «Я спешу разрушить иллюзии, которые могут создаться у людей, мало знающих нашу жизнь и судящих о ней по словам былых наблюдателей. Мы, т. е., собственно, Анюта, несем тяжесть деревенской жизни, но нисколько или очень мало приобретаем силу деревенских людей. В сущности, я менее тружусь физически, чем трудился в Петербурге, шагая из конца в конец по улицам его; настоящих знаний приобретается тоже мало. Больше приходится возиться с очень противными денежными делами, настоящим образом входить в хозяйство почти не приходится. — Так что: 1) может быть, нам будет не под силу и мы сбежим; 2) я не являюсь уместным деревенским жителем и надежным корнем служить не могу»^{184}.

К тому времени появилось еще одно место для Приютина — это было имение Лопатино в Тверской губернии около Родичевых. В письме Ф. Ф. Ольденбургу от 13 февраля 1889 года Д. И. Шаховской пишет: «Обсудите еще вопрос о Лопатине. Сережка очень стоит за него. По-видимому, и Владимир не будет спорить»^{185}. Решать, где же должно быть Приютино, надо было скорее. Ввиду необходимости участвовать в общественной деятельности уезда — одной из задач, возложенных на Приютино, Д. И. Шаховской выставлял сроки — до лета 1889 года, когда должны были происходить новые выборы в земства.

Итак, по результатам обмена мнениями были сформулированы итоговые вопросы, на которые предстояло ответить:

— Осуществлять ли Приютино только при полной уверенности в том, что можно удовлетворить в данном случае всем условиям или же возможно немедленное осуществление сносного Приютина при условии с течением времени его изменения на другое?

— Согласны ли Вы, что Приютино должно быть окончательно осуществлено к 30 декабря 1888 года?

— Желаете ли Вы, чтобы Приютино давало нам надежное орудие общественной деятельности — земской?

— Находите ли нужным выступать нам на поприще земской деятельности на выборах 1889 года?

— Согласны ли признать Приютиным Малашкино?

— Желаете ли основания Приютина в Вернадовке?

— Желаете ли покупки имения где-либо на юге?^{186}

Последним сроком ответов на эти вопросы названо было 1 октября 1888 года. Как сложилась ситуация в дальнейшем, можно представить по содержанию письма Д. И. Шаховского: «Сегодня 14 октября, 9 месяцев прошло от написания письма, а большинство прочитало его только в последний месяц. Нет лучше иллюстрации на тему, как почти невозможна для нас при настоящих условиях общая деятельность и как существование наших отношений гибельно должно действовать на всякие порывы, на то, что способно возбуждать самый благородный «трепет». Никакой энтузиазм не может выдержать столь продолжительного испытания. Конечно, он возбудится снова, но этот первоначальный порыв не поддержится, а будет прямо убит компанией».

«Я сравниваю компанию с каким-то растением, которое чувствует надобность врасти в землю, но не имеет корня и волочится по земле отчасти по веяниям ветра, отчасти по внешним замыслам. Мы, нижняя часть компании, примыкающая к земле и стремящаяся за что-нибудь уцепиться и во что-нибудь врасти. Но ни за что не укрепляемся и ни во что не врастаем, не даем компании устойчивости и платимся своими боками за близость к земле, о которую бьемся и с которой не можем укрепиться».