«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

В составе каширской корпорации можно найти «следы» пребывания князей Мстиславских в Каширском уезде. На службе у князя И.Ф. Мстиславского находился Иван Григорьев Толочанов. Каширская десятня 1556 г. упоминает Ивана Иванова Толочанова, который, вероятно, приходился ему сыном. Толочановы, как и ранее названные «люди» И.Ю. Пат рикеева, владели поместьями в Безпутском стане[577].

Такого рода чересполосица для владений (различного правового статуса) служилых князей была достаточно характерна. Известно, что в 1533 г. поместья «княж Ивановских людей Воротынского» располагались в «Мещоску и Козельску», которые не принадлежали к числу наследственных владений этой фамилии[578]. Некоторые из каширских служилых людей могли получить свои поместья из рук этих владетелей-кормленщиков.

В середине XVI в. Колтовские целой группой перебираются на поместья в Каширский уезд из соседней Коломны. Потомки Я. Шемета Колтовского, возможно, получили здесь поместья еще раньше[579]. В Кашире и в Туле обосновались Мясные, позднее приписавшиеся к тверской фамилии Суминых-Измайловых. Н.В. Мясной в 1535 г. был гонцом в Крым. Его брат Г. Судок, основатель каширской ветви, в писцовой книге 1570-х гг. упоминался как «строитель» церкви в селе Одинцово Каширского уезда[580].

В 1542 г. на докладе у боярина И.Г. Морозова в Суздальском уезде присутствовал «сын боярской коширенин» Немир Мукин, женившийся на дочери местного вотчинника Г.В. Святикова[581]. К этому времени каширские помещики, очевидно, уже были оформлены в особую корпорацию. Скорее всего, это событие произошло еще в предшествующие десятилетия, до создания дворовой книги 1536/37 г.

Формирование единой корпорации происходило на основе нескольких «становых» групп служилых людей. В десятне 1556 г. выделялись городовые дети боярские Ростовецкого стана. Упоминание Ростовецкого стана органично вписывается в структуру общего текста. Каширская десятня 1570 г., сохранившаяся в виде полистного алфавита, содержала упоминания о станах «Беспута» и «Мстиславль»[582]. «Географическое» деление присутствовало в текстах обеих каширских десятен.

Применительно к дворовым детям боярским отмечается постепенное уменьшение окладов от уровня 600 четвертей у А.Д. Таптыкова и до уровня 100 четвертей у И.Т. Меньшого Мясоедова[583]. Значительное число дворовых в верхней части десятни было записано без упоминания об их окладе. Сопоставление каширской десятни 1556 г. с синхронной ей по времени «боярской книгой» 1556/57 г. показывает тем не менее соответствие отмеченной закономерности. В «боярской книге» 1556/57 г. значатся А.С. Лихарев и князь И.Ф. Горчаков Перемышский с окладами 400 и 300 четвертей. Оба они в десятне были помещены после уже упомянутого А.Д. Таптыкова (оклад 600 четвертей) и перед Я.Т. Мясоедовым, имевшим оклад 250 четвертей. При этом А.С. Лихарев был записан выше князя И.Ф. Горчакова Перемышского[584].

Можно отметить однородность списка дворовых, который в этом отношении серьезно отличается от списка городовых детей боярских. Среди последних также шло постепенное уменьшение окладов[585]. В этом списке, однако, присутствовали значительные нарушения общей закономерности. В отдельных примерах речь могла идти о приписках либо изменениях текста. В остальных – отражало изменение структуры самого документа.

После целой группы детей боярских с окладом 100 четвертей (Несвитай Ширяев Срезнев, Мовка М. Антоников) и 13 лиц без упоминания оклада был назван Ю.Г. Тутолмин с нетипичным окладом 230 четвертей. Его оклад и, соответственно, разрыв в ряду предшествующих имен нельзя считать позднейшими вставками. Несмотря на то что следовавшие за ним несколько лиц были перечислены без дополнительной информации, можно понять, что их оклады были выше 100 четвертей. Третьяк И. Безпятого (через пять имен после Ю.Г. Тутолмина) в десятне был отмечен с тем же окладом в 125 четвертей. Этот оклад находит соответствие в писцовой книге Каширского уезда конца 1570-х гг. Такой оклад принадлежал Мишке Савлукову Костяеву, служившему «с отцова». Савлук Костяев упоминался как раз после Ю.Г. Тутолмина (через два имени) и непосредственно перед Третьяком Безпятого. Очевидно, имя Ю.Г. Тутолмина открывало собой группу служилых людей, отличавшуюся от предыдущей по размерам своих окладов[586].

Обращение к писцовой книге Каширского уезда позволяет выявить причины подобного выделения. Ю.Г. Тутолмин, в отличие от предшествующих ему имен, которые, как это и было означено в начале рубрики городовых, служили из «Ростовецкого стану», владел в конце 1570-х гг. поместьем в Безпутском стане. Анализ землевладения большинства следовавших за ним лиц, их потомков и ближайших родственников подтверждают предположение, что они также были связаны с этим станом[587].