Книга о русском еврействе. 1917-1967

«Заседание представляло сплошную даже не ругань, а ка­кое-то издевательство над «меньшинствами», т. е. евреями, ле­зущими с какими-то автономиями. Зала дышала не только не­навистью, но и презрением, и она встречала еврейских ора­торов не возгласами одобрения или недовольства, а сплошным хохотом. Правда, через пару дней опомнились, застегнулись на все пуговицы и приняли проект, но истинное отношение представителей Украины обнаружилось именно на первом за­седании, когда у людей на языке то, что на уме».

Последнее чтение и голосование законопроекта про­изошло 9 января.

Ряд ограничительных возражений и поправок, внесен­ных представителями Бунда и не еврейских партий, был отвергнут. Но Рада вычеркнула всю статью 10-ю, которая предусматривала вхождение в состав Генерального Секре­тариата Секретарей, представляющих «нации, организо­ванные в союзы»; представители великорусского, еврейско­го и польского меньшинств не рассматривались, как пол­ноправные члены Кабинета. С этим изменением, законо­проект был принят единогласно в редакции комиссии.

Хотя обсуждение законопроекта проходило в весьма напряженной атмосфере и часто прерывалось антисемит­скими выкриками с хоров, организованная еврейская обще­ственность встретила вотум Рады с большим удовлетво­рением. Представитель Бунда М. Рафес приветствовал его, как «крупнейшей важности акт, которого еще не знает ни одна страна в Европе». М. Зильберфарб сравнил его с ак­тами Великой Французской революции: «Тогда были про­возглашены Права Человека, сегодня же прокламировали Права Нации». Н. Сыркин писал в сионистском «Телегра­фе»: «Старая мечта осуществляется». Некоторые киевские еврейские деятели разослали поздравительные телеграммы в различные еврейские центры — в Петроград, в Америку, в Австрию. Еврейские социалистические партии стали по­спешно вырабатывать программу действий.

* * *

Принятие Радой закона о национально-персональной ав­тономии должно было бы, казалось, отметить начало укра­инско-еврейского сближения. В действительности, однако, как констатирует И. Чериковер в своей работе, «Антисе­митизм и погромы на Украине», закон этот «был принят тогда, когда украинские деятели... порвали идейно с пред­ставителями национальных меньшинств; это в значитель­ной степени лишало закон его значения».

Некоторые еврейские партии приветствовали Первый (10 июня) и Второй (3 июля) Универсалы, в которых ук­раинские деятели еще оставались на почве федерации с Россией и не рвали государственно-правовой связи с ней. Но, начиная с октября-ноября 1917, в украинском движе­нии произошел резкий перелом :в сторону «самостийности» и разрыва с Россией. Выражением этого нового курса явил­ся Третий Универсал, принятый Радой 9 ноября и прокла­мировавший создание Украинской Народной Республики. «Он был предложен Раде украинскими вождями совершен­но неожиданно для еврейских партий, которым пришлось в атмосфере подозрений и разгорающихся националисти­ческих страстей дать на него ответ», — свидетельствует И. Чериковер. «Национальным меньшинствам было устрое­но нечто вроде экзамена на верность украинскому делу».

Прижатые к стене, все еврейские члены Рады голосо­вали за Третий Универсал. Несомненную роль в этом их вотуме играло включение в текст этого документа пункта о национально-персональной автономии: «Украинский на­род, — гласил этот пункт, — сам долгие годы боровшийся за свою национальную свободу и ныне ее добившийся, бу­дет твердо охранять свободу национального развития всех народов, на Украине живущих. А потому объявляем, что народам великорусскому, еврейскому, польскому и иным на Украине предоставляем национально-персональную ав­тономию». Это дало возможность представителю Бунда А. Золотареву заявить, что «когда мы видим, что освобожден­ный украинский народ дает и нашему народу свободу, мы берем на себя часть ответственности за этот акт и от всего сердца подписываемся под Универсалом».

Слова «от всего сердца» несомненно были преувели­чением: в действительности, все еврейские представители в Раде были глубоко смущены новым национально-полити­ческим курсом. Мотивы их тревоги были, однако, не тож­дественны. Социалистические партии мыслили в обще-по­литических категориях: «Прокламирование украинской рес­публики может быть воспринято так, будто мы рвем на части живое тело России», заявлял на заседании Малой Рады 7 ноября представитель «Фарейнигте», М. Литваков; в том же духе высказались представители Бунда и Поалей Цион. Иначе подошел представитель сионистской фракции, Н. Сыркин: «Одно нас останавливает в этом акте, — а что, если принятие этого Универсала вызовет еще больше анархии? Что будет, если эта анархия, от которой обыкно­венно страдают в первую голову евреи, теперь еще больше усилится?»