Читаем Книга о русском еврействе. 1917-1967 полностью

Подсудимые были арестованы еще в конце 1948 г. На самом процессе в 1952 г. было, по имеющимся непроверен­ным сведениям, 26 подсудимых. Известны имена: Д. Бер­гельсон, П. Маркиш, Л. Квитко, Нистер, Фефер, Д. Гофштейн, И. Добрушин. Совершенно неожиданно к процессу был «пришит» А. Лозовский (Дридзо), который был во вре­мя войны товарищем министра иностранных дел и никакого отношения к еврейским делам никогда не имел. О судьбе других членов Комитета ничего неизвестно — даже о ги­бели председателя Комитета, знаменитого актера Михоэлса стало известно независимо от процесса. Куда девались беспартийные члены Комитета, никаких сведений нет. О докторе Шлиомовиче, стоявшем во главе Боткинской боль­ницы в Москве, стало известно в 1953 г. в связи с т. н. делом врачей-отравителей, а об академике Лине Штерн, (по-видимому, единственной женщине привлеченной к про­цессу) предполагается, что она одна избегла казни и была впоследствии освобождена. В ее биографии, изданной в конце 50-х годов в Москве, об этом процессе не упомянуто и вообще ни одним словом не упоминается о том, что она подвергалась каким-либо репрессиям.

Подсудимые были приговорены к смертной казни, и приговор приведен в исполнение. Среди них погибли лучшие еврейские писатели, которые выдвинулись преимуществен­но в советский период. Но были в их числе также выдаю­щиеся писатели старшего поколения, как Бергельсон, кото­рый занял значительное место в еврейской литературе еще до первой мировой войны, и Нистер, которому удалось со­хранить независимость и при советском режиме. Среди каз­ненных были талантливые поэты, как Маркиш и Квитко; детские стихи последнего продолжали распространяться в России на многих языках даже тогда, когда еврейский язык подвергся полному запрету.

Факт убийства Сталиным цвета еврейской литературы, писателей-коммунистов и, во всяком случае, лояльных со­ветских граждан, — тщательно скрывался в самой России и заграницей. Эренбург, как и вся коммунистическая пе­чать заграницей уверяли, что Бергельсон, Маркиш и др. живы и продолжают писать. Об этом они заявляли еще тогда, когда писатели уже были давно казнены. Тому, что Сталин мог так жестоко расправиться с преданными ему людьми, не раз певшими ему осанну, долго не могли пове­рить даже еврейские коммунисты заграницей, а когда этот факт был бесспорно установлен, и они были особенно по­трясены...

Прошло всего несколько месяцев после расстрела ев­рейских писателей и процесса Сланского, как весь мир вско­лыхнулся новейшей сенсацией из Советской России, анти­семитский характер которой также не подлежал сомнению.

13 января 1953 года советское агентство «ТАСС» опу­бликовало сообщение об аресте «группы вредителей-вра­чей». Опираясь на «документальные доказательства» и со­знание арестованных врачей, сообщение утверждало, что эти врачи убили двух членов Политбюро — А. Жданова и Щербакова (оба скончались несколько лет до этого) и подготовляли убийство маршалов и генералов — Василев­ского, Говорова, Конева, Штеменко, Левченко и др. Только своевременный арест врачей помешал им провести в жизнь свои дальнейшие преступные планы. Официальное сообще­ние также утверждало, что врачи-террористы были аген­тами иностранного шпионажа.

Существенным элементом всей этой фантастической истории был ее явно антисемитский характер. Среди аре­стованных девяти врачей было шесть евреев, о которых мы читаем: «Большинство участников террористической груп­пы (Вовси М., Коган Б., Фельдман А., Гринштейн А., Этин­гер А. и др.) были связаны с международной еврейской бур­жуазно-националистической организацией «Джойнт», со­зданной американской разведкой, якобы для оказания ма­териальной помощи евреям в других странах. На самом же деле эта организация проводит под руководством амери­канской разведки широкую шпионскую, террористическую и иную подрывную деятельность... Арестованный Вовси за­явил следователю, что он получил директиву «об истребле­нии руководящих кадров СССР» из США от организации «Джойнт» через врача в Москве Шлиомовича и известного буржуазного еврейского националиста Михоэлса».

В более или менее однообразных комментариях к это­му сообщению, появившихся в советской печати, усиленно подчеркивался сионистский характер «Джойнта». Так, «Правда» от 13 января писала: «Разоблачение шайки вра­чей-отравителей является ударом по международной еврей­ской сионистской организации», а «Труд» от 17 января писал: «Сионизм стал инструментом американско-англий­ских поджигателей войны... Монополисты США широко ис­пользуют в своих грязных целях еврейские сионистские ор­ганизации, в том числе международную еврейскую буржу­азно-националистическую организацию «Джойнт» ... Вре­дители и убийцы из «Джойнта» развернули свою преступ­ную деятельность в нашей стране».

Перейти на страницу:

Похожие книги

1991. Хроника войны в Персидском заливе
1991. Хроника войны в Персидском заливе

Книга американского военного историка Ричарда С. Лаури посвящена операции «Буря в пустыне», которую международная военная коалиция блестяще провела против войск Саддама Хусейна в январе – феврале 1991 г. Этот конфликт стал первой большой войной современности, а ее планирование и проведение по сей день является своего рода эталоном масштабных боевых действий эпохи профессиональных западных армий и новейших военных технологий. Опираясь на многочисленные источники, включая рассказы участников событий, автор подробно и вместе с тем живо описывает боевые действия сторон, причем особое внимание он уделяет наземной фазе войны – наступлению коалиционных войск, приведшему к изгнанию иракских оккупантов из Кувейта и поражению армии Саддама Хусейна.Работа Лаури будет интересна не только специалистам, профессионально изучающим историю «Первой войны в Заливе», но и всем любителям, интересующимся вооруженными конфликтами нашего времени.

Ричард С. Лаури

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Прочая справочная литература / Военная документалистика / Прочая документальная литература
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное